Карьеристки - Галина Врублевская

Он уговорил-таки Маргариту Андреевну.

Через полчаса уже помогал ей снять плащ в тесной прихожей купчинской многоэтажки.

— Ты вернулся, Герочка? — послышался из комнаты хрипловатый женский голос. — Ты не один?

— Наденька, у нас гостья.

— Кто там? Соседка? — из комнаты выглянула хозяйка в ночной сорочке, с непричесанными седыми лохмами и тотчас скрылась из виду. — Проводи ее на кухню, я сейчас выйду, будем чай пить.

— Ты не торопись, милая, приводи себя в порядок, я развлеку гостью.

Георг провел Маргариту Андреевну в свою комнату, не слишком задумываясь о том, что пол не метен две недели, что всюду на шкафах и полках лежит толстый слой пыли, а рядом с компьютером нагромождение бумаг. На его взгляд, все здесь выглядело прилично: кровать застелена, форточка открыта, вещи на стульях не набросаны, а белый летний китель весит аккуратно на вешалке на гвозде, прибитом к шкафу.

Маргарита Андреевна с интересом разглядывала предметы на книжной полке: часы в форме штурвала, фотографию корабля с застывшей на палубе командой, якорь-термометр. Очевидно, что морская жизнь не отпускала хозяина комнаты. Он, заметив взгляд, не дожидаясь вопросов, рассказывал о происхождении каждого сувенира — в основном это были подарки.

Маргарита слушала и думала про себя, что как рассказчик Георг более искусен, нежели как писатель. Может, дело в отсутствии литературного опыта?

Вскоре в комнату зашла Надежда Петровна. Тут уж Георг представил женщин друг другу. К этому моменту сестра слегка принарядилась, надев атласный халат, подпоясанный каким-то шнуром, седые волосы закрутила узлом на затылке и даже накрасила губы яркой помадой.

— Пойдемте на кухню, — приказала она. — Я уже чайник на газ поставила.

Маргарита Андреевна не скрыла удивления:

— Вы еще простым чайником пользуетесь? Электрический ведь удобнее, выключается автоматом, и вода вскипает быстрее.

— Мы не такие богатые, чтобы лишние деньги за электричество платить, да и кипяток в том новомодном чайнике неправильный, с тяжелой водой.

Если до последней фразы Маргарита Андреевна еще сомневалась, не зря ли она согласилась сюда прийти, то больше сомнений у нее не было — зря! Она почувствовала, что чем-то не понравилась сестре Георга, хотя вроде бы задала такой невинный вопрос.

Хозяин был прост, сообщая гостье, где можно вымыть руки, куда еще заглянуть:

— Здесь — ванная, там — гальюн. Тебе включить свет?

Вскоре все втроем сидели за столом в кухне. К чаю были выставлены, как оказалось, диабетические конфеты, в алюминиевой миске россыпью лежало пресное печенье «Мария», привычные кружочки Маргарита Андреевна помнила еще с детства. Она все ожидала, когда хозяйка спросит об успехах брата на литературных курсах, ведь Георг ради этого и зазвал ее в дом, но Надежда Петровна заводила другие разговоры:

— Так вы одна сейчас живете? А дети отдельно?

— У меня нет детей.

— А что так? — бестактно спросила хозяйка.

Маргарита Андреевна молча пожала плечами.

— А замужем были? — продолжила допрос Надежда Петровна.

— Да.

— И где же ваш муж теперь?

Георг и сам был не прочь узнать историю личной жизни преподавательницы, но почувствовал ее замешательство, нежелание отвечать на поставленные вопросы и вмешался в разговор:

— Надюша, у нас в холодильнике вроде бы соленая рыбка была, сделать бутерброд?

— Ты же знаешь, мне ни сладкого, ни соленого нельзя совсем.

После этих слов Надежда Петровна перечислила все свои хвори, затем снова принялась допрашивать гостью:

— А родители ваши живы? Матушка, отец?

— Отец утонул, когда я девочкой еще была, — покорно отчиталась Маргарита Андреевна. — Мама с новым мужем живет в Греции.

— В Греции? Потрясающе! И как ее туда занесло?

— Случайно. Познакомилась через родственников с мужчиной. А у вас была своя семья?

Маргарита Андреевна попыталась изменить ход разговора, противясь отвечать на вопросы, будто послушная девочка. Георг помог ей расширить рамки беседы:

— У Наденьки трудно судьба сложилась: муж умер десять лет назад, я тогда еще служил на флоте. А недавно погиб и сын, он в полиции работал. Остался внук, но он на Дальнем Востоке с семьей живет.

Разговор о потерях и утратах приобретал горестный оттенок, и это не удивительно, когда за спиной большая часть жизни. Маргарита Андреевна ругала себя, что пошла в этот дом к посторонним, по сути, людям. Она собралась попрощаться, но Надежда Петровна сменила тему:

— Что мы все о грустном да о смертях, давайте о жизни поговорим. Маргариточка, а вы уже решили, где будете жить вместе с Георгом?

Маргарита Андреевна поперхнулась от неожиданности: об этом и речи не велось! Георгий тоже смущенно поскреб чисто выбритый подбородок, затем принялся усиленно разглаживать пальцем смятый фантик — на сей раз он решил не вмешиваться. Хотя Надя и забегает вперед, но он тоже думал о такой возможности. А Надежда Петровна развивала свою мысль:

— Я решила, что вы должны к нам переехать, а вашу квартиру будем сдавать. Я вам мешать не стану, за собой еще, слава богу, ухаживаю, даже за Герой приглядываю, суп для него варю, пыль в его комнате вытираю… Правда, не часто, сил-то мало осталось.

— Ну, мы пойдем, Надюша. Я провожу Маргариту.

Неожиданно Надежда Петровна схватилась за сердце:

— Ох, что-то мне нехорошо. Герочка, принеси из комнаты валокордин. Пузырек стоит на тумбочке.

Георг вскочил с кухонного диванчика и, стукнувшись об угол холодильника, устремился за лекарством.

В голос хозяйки снова вернулись властные нотки:

— И прошу запомнить мои слова, Маргарита. Я не дам увести Герочку из дома. Знаю я вас, писательниц, все на сухомятке да на сигаретах! Небось, уже терпежу нет, курить охота?! Нравится Гера — переедешь сюда, а мне уже недолго осталось.

Георг вернулся в кухню, держа в руках флакончик с валокордином, и поставил его на стол перед сестрой. Но она проигнорировала его, сказала, что полегчало и она пойдет просто полежит.

— Ну и зачем ты меня к себе привел? На смотрины? — устало сказала после ее ухода Маргарита. — Но у нас, кажется, и разговоров не было про совместную жизнь. Или я что-то пропустила, не расслышала твои слова?

— Понимаешь, Марго, я ничего такого сестре не говорил. Только рассказывал о тебе как о преподавательнице на курсах и сказал, что ты нравишься мне.

— Это же детский сад, Георг! Нравится не нравится. Мы с тобой абсолютно не знаем друг друга. Кстати, твой последний рассказ очень меня разочаровал: язык бедный, сюжет не проработан, не понятно, о чем история.