Незваная гостья - Синди Холбрук

Джеффри нахмурился. В последние дни его экономка стала на редкость неуклюжей.

– М-милорд! – побледнела как мел миссис Биддингтон. – Что… Что вы делаете?

– Я бы тоже хотела это знать, – подхватила Capa. – Что там можно делать целую вечность?

– Сейчас закончу, – раздраженно проворчал Джеффри. – Только не говорите мне под руку!

– О господи! – ахнула миссис Биддингтон.

Ее лицо на глазах меняло цвет, превращаясь из молочно-белого в пунцовое.

– Сказал же, не мешайте! – Джеффри передернул плечами и вновь углубился в работу. – И кто только додумался пришить столько крючков? С ума сойти можно!

– Милорд! – В горле миссис Биддингтон что-то булькнуло.

– Теперь вы убедились в том, что это ужасное платье? – сказала Capa. – Кстати, миссис Биддингтон, может быть, вы не будете терять времени понапрасну и принесете новые тарелки? Я не хотела бы терять ни минуты. Не знаю, как у Джеффри, а у меня от голода живот свело.

– И правда, миссис Биддингтон, – подхватил Джеффри. – Сходили бы вы за тарелками. Прислушивайтесь к словам Ами и помните, что ее слово в этом доме – второе после моего.

– Впрочем, не торопитесь особенно, миссис Биддингтон, – добавила Capa, – а то опять что-нибудь уроните. Джеффри такой копуша, он до самой ночи теперь может провозиться.

– Святые небеса! – уже в который раз воскликнула миссис Биддингтон.

– Наконец-то я поймал ее! – воскликнул Джеффри, имею в виду петлю.

– Нет! – воскликнула миссис Биддингтон, по-своему истолковав смысл сказанного. – Нет, только не это!

Она закатила глаза и попятилась. Затем круто повернулась и бросилась бежать, громко стуча каблуками. Джеффри повернул голову на этот стук и удивленно спросил:

– Что это с ней, а?

– Не знаю, – ответила Capa. – Но что-то подсказывает мне, что мы теперь не скоро ее увидим.

– Да, это сильно смахивает на бегство, – согласился Джеффри, поворачивая Сару к свету и любуясь своей работой.

Правда, любоваться было нечем, так как платье, даже застегнутое на все крючки, осталось таким же уродливым, как и прежде. Взглянув на девушку, Джеффри увидел выбившиеся локоны и осторожно поправил их кончиками пальцев. В ответ на это прикосновение глаза Сары сразу же потеплели, их прохладная голубизна сменилась ярко-зеленым цветом – цветом летней морской волны.

– Я старалась, – прошептала она. – Я очень старалась.

– Вижу, – улыбнулся Джеффри, нежно перебирая мягкие шелковистые пряди.

Когда он попытался развязать ленточку, то понял, что эта неровно оторванная полоска ткани еще совсем недавно была частью его рубашки.

– Так и быть, я не стану допытываться, где вы разжились этой лентой, – сказал он.

– Вы же сами сказали, чтобы я не смела звать на помощь миссис Биддингтон, – смущенно заметила Capa. – А ничего другого мне просто не попалось под руку.

– Ну и затянули вы ее, – сказал Джеффри.

– М-мм, – промычала Capa, пока Джеффри развязывал узел.

Наконец он справился с лентой, и в его ладони хлынул каскад пышных волос. Черные, блестящие, они вырвались на свободу и густой волной упали на плечи Сары. Джеффри невольно задержал дыхание, любуясь таким великолепием.

– Милорд? – Capa смотрела на него выжидающе.

Джеффри не без сожаления вернулся к действительности. Он отдернул руки и отступил назад.

– Не собирайте их больше в пучок. Вы становитесь похожи на горничную.

– То вы называете меня цыганкой, теперь вот – горничной. Должна сказать, что вы мастер на неожиданные комплименты.

– То, что я человек неотесанный, мы давно уже выяснили, – буркнул Джеффри, возвращаясь за стол.

– Выяснили, – согласилась Capa. – Впрочем, я вполне могу на самом деле оказаться цыганкой. Кто знает?

– Вряд ли, – задумчиво отозвался Джеффри, все еще ощущая тонкий, волнующий запах, исходящий от волос девушки. – Для цыганки у вас слишком правильная речь.

– Но если бы я умела, как цыганка, читать по руке, вы бы доверились мне? – спросила Capa.

– Нет. На моей ладони вы прочитали бы одни только несчастья.

– Вы имеете в виду меня?

– Вас, – коротко ответил Джеффри, глядя ей прямо в лицо. Их взгляды встретились, и Capa негромко рассмеялась.

– Нехорошо, милорд, – мягко упрекнула она. – Я нарядилась для вас, а вы все недовольны.

– Вовсе вы не для меня нарядились, а для того, чтобы поесть, – усмехнулся в ответ Джеффри.

Capa небрежно махнула рукой.

– Вы неправильно истолковали мои намерения. Я хочу сделаться провинциальной леди, вот так. И такое платье, несомненно, первый шаг к этой цели.

Джеффри какое-то время внимательно смотрел на Сару, затем громко рассмеялся.

– Вы? Провинциальной леди?

– Ну да, – подтвердила Capa. – Кроткой, мягкой и ужасно воспитанной. Обещаю, что никогда больше не притронусь к вашей мебели даже пальцем.

Джеффри откинулся на спинку стула.

– Правда?

– Правда, – Capa потянулась к блюду с картошкой. – Опять картошка. Вы что, каждый день ее едите?

– Мы? Да, – ответил Джеффри.

– Понятно.

Джеффри подождал, пока Capa положит на тарелку горошек и баранью лопатку.

– Так вы на самом деле хотите стать леди? – спросил он.

– Я сказала – провинциальной леди, – поправила его Capa.

– Пусть провинциальной. Не вижу особой разницы.

– Ну как же! – что-то неуловимое промелькнуло во взгляде Сары. – Вы ведь сами говорили, что лондонские леди сильно отличаются от провинциальных.

– Это верно, – согласился Джеффри.

– Раз уж я не знаю своего настоящего имени и не помню, откуда я, что мешает мне начать новую жизнь и стать провинциальной леди? Кто знает, может быть, я ею и была в той, прежней жизни, – улыбнулась Capa.

– Сомневаюсь, – возразил Джеффри.

– Напрасно, – настойчиво повторила Capa.

– Нет, – решительно сказал Джеффри. – Не были. Не могли быть.

– Почему же? – нахмурилась Capa. – У меня нет памяти, но воспитание-то осталось. Нет, я вполне могла быть провинциальной леди.

Джеффри отрицательно покачал головой.

– Начнем с того, – сказал он, – что любая провинциальная леди умеет сама застегивать платье.

– Научусь, – откликнулась Capa, – вспомню, как это делается. Но, согласитесь, не так-то это просто: застегнуть платье! Вы сами в этом убедились.