Переступая грань - Елена Катасонова

- Так, сейчас нарежем сыр... А вот и стаканы.

"Надо со стипендии купить чашечки, устроим светскую жизнь..."

- Расскажи мне о своем городе, - попросила Лиза. - Вообще о Закарпатье. Никогда там не бывала.

- Это не город, а городок. Стоит на берегу быстрой речки, - охотно стал рассказывать Саша. - У него и название потому такое - Берегово. Городок маленький, но красивый. На самой границе с Венгрией...

Он рассказывал, вспоминая, и городок - милый, зеленый, чистенький, с готическими островерхими крышами, костелами, барами, скрипками венгерских цыган, смешением языков, говоров и наречий - вставал перед ним во всей своей прелести.

- Ночные бары? - распахнула огромные глаза Лиза. - Разве их разрешают? В Союзе их вроде бы нет.

- У нас не совсем Союз, - сел рядом с ней Саша. - Понимаешь, рядом Венгрия, в нескольких километрах. Там по ночам огни, музыка до утра. Что-то перепадает и нам. Так же в Ужгороде, где я учился, только там баров меньше, и за-крываются они раньше, потому что Ужгород - ближе к центру. Хотя тоже есть послабления, как во всей Западной Украине. Я как приехал в Москву, тут же стал искать свое кафе.

- Свое? - не поняла Лиза.

- Ну да, где можно было бы сидеть и читать газеты, пить кофе...

- Нашел? - засмеялась Лиза.

- Нет, конечно! У вас так не принято.

- Что не принято?

- Сидеть, пить кофе... Принято много заказывать, быстро съедать и выметаться: кафе мало, народу много... Года два все не мог привыкнуть. У нас иначе.

- Разрешенная фронда, - фыркнула Лиза.

Это были не ее слова, это были слова Жана, когда впервые сходили они в театр на Таганке. Они тогда сильно поссорились - Лиза обиделась за театр, к которому прикипела душой сразу, - но сейчас именно эти его слова почему-то пришли ей в голову.

- Пожалуй...

Саша взглянул на нее с уважением, и нежданно счастливая мысль пришла ему в голову.

- А поехали ко мне в гости? - Он коснулся руки Лизы. - Наши все у меня побывали. Даже Зденек! А его поднять с койки... Свожу тебя на границу. Есть у нас там совхоз и огромный сад - половина наша, половина венгерская. Правда, его здорово помяли танками.

- Когда?

- В пятьдесят шестом. Проснулись ночью от страшнейшего грохота, выглянули в окно, а по улицам ползут танки. Первая мысль: "Война!" Никогда не забуду...

- Никто не забудет, - тихо заметила Лиза.

- Да, но мы-то видели! Вы знали, а мы видели. Очень страшно, когда по узким улочкам, почти задевая дома, ползут, как огромные насекомые, танки. Грохот такой, что уши закладывает. И запах особенный, какой-то зловещий запах металла и гари.

Помолчали, думая об одном. Допили кофе.

- Так поедем? - снова спросил Саша. - Хотя я тебя напугал этими танками. Но будем надеяться, больше не повторится. - Он подумал и быстро добавил: - Ты будешь жить в моей комнате, а я переберусь в гостиную.

Лиза, похоже, его поняла, улыбнулась.

- Нет-нет, - мягко отказалась она, - мне нужно в Красноярск, к маме. У нас там тоже красиво. У нас Енисей, - добавила она с гордостью, потому что Енисей - полноводный, суровый, могучий - делал Красноярск не то чтобы таким уж красивым, но значительным, величавым городом.

- Жаль, - опечалился Саша. - А то б на недельку, а?

Он подумал о том, что у Лизы, может быть, нет денег - все-таки она съездила в Сочи, небось всю стипендию летнюю угрохала, да еще собирается в Красноярск, и торопливо заговорил снова:

- А знаешь, как ко мне ездил Зденек?

- Как?

- На электричках!

- Электричка до Берегова? - засмеялась, не понимая, Лиза.

- Нет, конечно, - стал объяснять Саша. - Просто у него есть друг из Тулы. И этот друг, когда припрет - неделя еще до стипендии, а грошей нет, чешет к матери: отъесться, отоспаться и переждать. Но денег на билет до Тулы, естественно, нет тоже. И вот он садится на электричку до Серпухова, а затем пересаживается на электричку Серпухов - Тула. Зайцем, конечно. И Зденек сказал: "Так вообще всю вашу громаду проехать можно!"

- Какую громаду?

- Страну!.. И когда пригласил я его к себе, он так и сделал!

- Ты ж говоришь, он лентяй?

- Он разный, и когда что-то ему интересно, да еще можно объегорить власть...

- А власть при чем?

- А кто бы его пустил на границу?

Тут Саша спохватился и прикусил язык: в Зденека влюблено полкурса, несмотря на его басно-словную лень, что ж он его нахваливает?

- Короче, добрался, - завершил он свой рассказ, - почти до Ужгорода. А там - на попутках. Тоже бесплатно. У нас за подвоз денег не берут. Давай и мы так?

- Нет, не могу. Может, когда-нибудь, - неопределенно пообещала Лиза и встала.

- Пошли погуляем? - торопливо предложил Саша, пока она еще не ушла.

- Поздно уже, - нерешительно возразила Лиза. Ужасно не хотелось идти к себе, в пустую комнату, где невозможно будет не думать о Жане.

- Ну и что? - живо возразил Саша. - Подышим свежим воздухом... Пошли!

Он так просительно смотрел на нее, так жалко упал его голос, что Лиза сдалась, хотя вдруг почувствовала, что очень устала: слишком много вместил в себя этот день.

Какая красотища, эти сияющие Ленгоры! Высоко в небо взлетает золотой шпиль главного корпуса, а по бокам, в корпусах пониже, живут все они, студенты всех факультетов. И горят, горят, несмотря на ночь и каникулы, узкие окна в уютных студенческих комнатках. А вокруг елочки и сады, и сидит Ломоносов в старинном камзоле и пудреном парике, а у второго входа - гордая девушка с огромной каменной книгой, а напротив - юноша, для архитектурного равновесия.

Они ходят и ходят - обойти МГУ уже большая прогулка, особенно если идти не спеша, гуляючи. Они ходят и разговаривают, им не хочется расставаться.

- Постоим у балюстрады, - предлагает Саша. - Поглядим с высоты на Москву.

- Постоим, - соглашается Лиза. - И посмотрим.

Они стоят, облокотившись на мраморные перила, и любуются ночной Москвой. Вся она перед ними - тоже сияющая, тоже в огнях.

- Тебе, наверное, холодно? - спрашивает Саша и снимает с себя пиджак.

- Да, прохладно.

Осторожно накидывает он пиджак Лизе на плечи да так и не снимает с ее плеча руку. Лиза словно не замечает. "Как с ним легко, - удивляется она про себя. - С Жаном всегда трудно. А разве можно жить с тем, с кем трудно всегда?" Женщина - хранительница очага, жаждущая тепла, покоя, защиты, просыпается в ней. Правда, от Саши она все-таки отодвигается. Он знает про них с Жаном, и это мешает.