Переступая грань - Елена Катасонова

- Еще бы ей не пойти! - приходит ему на помощь Ира. - Такой вечер, и где - в Домжуре! Это же бывает раз в жизни!

- Ну уж и раз, - вздыхает Лиза. - Пойдем, конечно.

Длинный звонок прервал их беседу. Саша как раз откупоривал бутылку. Рука его дрогнула: кто-то там, с пульта, нетерпеливо звал к телефону одному из четырех на этаж - Лизу. Она рванула на себя дверь и выбежала из комнаты.

- Правая, правая кабинка! - крикнула ей Неля, сидевшая у пульта с огромным словарем. - Тебя вызывает Париж!

- Шерри? Это Жан.

- Знаю. Я сразу подумала, как только прозвенел звонок, вдруг это ты?

- Как ты там?

- Плохо.

- Ты меня, случайно, не разлюбила?

- Нет, нет, нет!

- А в каком ты сейчас платье?

- Что?

- Ты сейчас в каком платье?

- Я вообще не в платье, а в брюках и свитере. У нас дожди, холодно, но еще не топят.

- А у нас тепло, даже жарко. Ходим в шортах, а девушки - в мини.

От жгучей ревности перехватило дыхание.

- Алё... Почему ты молчишь? - тревожно спросил Жан: похоже, он понял. - Ах ты моя шерри, маленькая ты моя. Никто, ни в каком мини мне даром не нужен. Так вы, кажется, говорите? Нужна ты - в брюках и свитере. А какого он цвета?

- Синего, - механически ответила Лиза и добавила не без вызова: - А мы с Сашей идем на вечер в Домжур.

Все-таки француженки в мини ее травмировали.

- Куда, куда?

- В Дом журналистов.

- А-а-а, знаю. Ну и идите, - добродушно разрешил Жан. - Ты у меня красивая, зачем сидеть дома? Пусть на тебя... как это? - да, залюбуются. Только очень не наряжайся, а то будут виктемс.

Он забыл это слово по-русски, а по-английски знал. И знал, что Лиза изучает английский.

- Жертвы, - перевела Лиза.

- Да-да, жертвы. Убьешь своими глазами всех назавал.

- Наповал, - засмеялась Лиза. - Ну что, вешаем трубки? А то дорого...

- У нас сейчас льготное время.

- Как это?

- Некогда объяснять. Шерри, я звоню знаешь зачем?

- Зачем?

- За сюрпризом, - заволновался Жан. - Нет, "за сюрпризом" - нет. Я сюрприз.

- Не понимаю, - тоже заволновалась Лиза. - Какой сюрприз, говори!

- Я и говорю, что сюрприз - я. По студенческому туру, на десять дней. В Москву!

- Что, что? - закричала на весь этаж Лиза.

- Да, после Рождества, к Новому году! Но если ты скажешь "нет", я не приеду.

- О чем - нет? Чему - нет?

- Мы идем в ваш загс, да? Или нет?

- Да, - выдохнула Лиза чуть слышно.

- Как? Как ты сказала?

- Да! Только как же...

- Остальное решим потом: где жить, где учиться. Вот теперь все, вешаем трубки. Нет, забыл: мама велела тебя поцеловать и Марианна - тоже.

- А папа?

Лизе стало так радостно, весело, озорно, что она не в силах была удержаться: Жан много рассказывал о суровости своего отца.

- Он и меня целовал только в детстве, - засмеялся Жан. - Но у нас тут живут не все вместе, как живут у вас. Так что не бойся его, шерри. Целую тебя, целую! Завтра отправляю тебе письмо. Оно уже написано, лежит рядом, на столике. До зимы. Не изменяй мне!

- И ты.

- Я - мужчина.

- Что ты этим хочешь сказать?

Но Жан уже повесил трубку - там, далеко, в солнечном беспечном Париже.

2

"Падает снег, а ты не пришла в этот вечер..." Чарующий голос Адамо задумчивый, мягкий, на полутонах - плывет над Суворовским бульваром, и этому голосу подвластно все. Голос завораживает, обещает, грустит, голос зовет туда, где любовь и разлука.... Горят огнями вытянутые вверх высокие окна особняка, прохожие, как споткнувшись, на секунду замедляют шаг у ажурной решетки, прислушиваются к волшебному, единственному в мире голосу, задумчиво улыбаются - "журналисты гуляют" - и спешат дальше, по будничным, неинтересным делам.

Лиза положила голову на плечо какому-то крепкому парню, который все порывался ее пригласить, да никак не мог оторвать от Саши. Он мелькал там и сям, подбираясь все ближе, - а Саша, ничего не замечая, тем не менее уводил от него Лизу в танце, - и наконец Лиза, не без удовольствия наблюдая за не слишком ловкими маневрами незнакомца, сжалилась и попросила Сашу:

- Саш, а Саш, ты бы пригласил кого-нибудь, а? Ну что мы как шерочка с машерочкой. Дай ты мне с кем-нибудь потанцевать!

- Да пожалуйста, - обиделся Саша и, вспыхнув до корней своих дыбом торчащих волос, испарился, отвалил в другой конец зала.

Незнакомец возник рядом сразу, мгновенно.

- Я - Сергей, - торопливо представился он, хотя партнерше по танцу представляться вовсе не обязательно. - Времени у меня - это уж ясно - всего один танец, более с вами танцевать не позволят. Сейчас вернется ваш кавалер...

- Он мне не кавалер, - засмеялась старомодному слову Лиза. - Мы с ним просто дружим.

- Это вы с ним дружите, - живо возразил Сергей, - а он-то влюблен.

Лиза распахнула зеленые очи, приготовилась возражать, но Сергей остановил ее широким взмахом руки.

- Не спорьте, это видно за километр. Так что не считайте меня нахалом, но, пожалуйста, дайте скорее ваш телефон. А как вас зовут я подслушал Лиза.

"Интересно, - изумилась Лиза, - как это ему удалось? Вроде Сашка говорил тихо".

- Не дам, - кокетливо склонила она голову набок. - Так не принято, мы ведь даже еще не знакомы.

- Знаю! - с досадой воскликнул Сергей. - Но как же вас тогда отыскать?

- А никак!

Он хотел сказать что-то еще, но Лиза взмолилась совершенно искренне:

- Помолчим, а? Я так люблю Адамо.

- Я тоже, - смиряясь, вздохнул Сергей.

Танцевал он классно, потому Лиза и положила ему голову на плечо: не от чувств, а как того требовал танец. Впрочем, и от чувств тоже, только вызвал их не Сергей, а смуглый алжирец по имени Сальватор Адамо. И еще мелькнувшая метеором мысль: никто ей не нужен, никто! Ведь скоро прилетит ее Жан...

Огромное, во всю стену зеркало отражало красивую пару: тоненькая девушка в черном коротком платьице, с ниткой длинных, правда искусственных, бус, в вишневых, на "гвоздиках", туфельках, с пепельными волосами и яркими, редкого цвета глазами и высокий парень в темно-синем костюме и галстуке в тон ее туфелькам.

- Последний куплет, - негромко предупредил он. - Так какой у вас номер?