Сказка для двоих - Кира Буренина

— Да, — подтвердила переводчица.

— Ранние сценические костюмы Аллы Пугачевой, — констатировала дама, внимательно рассматривая наряд Ники, — такой же балахон, очень интересная задумка. И этот глубокий синий цвет, и анютины глазки по краю, и двойные шифоновые брюки… Я возьму у вас телефончик этого модельера. — Супруга магната величественно поднялась из-за стола.

— Спокойной ночи, — пробормотал кондитерский магнат, обращаясь скорее ко всему банкетному залу.

— Наконец-то! — воскликнул Бернард, едва супружеская пара отошла на приличное расстояние. — До чего же противная женщина! Что она там наговорила тебе о твоем костюме? Ведь это модель Игоря Чертова, я правильно разбираюсь в моде?

— Бернард, миленький, что бы я без тебя делала! — благодарно улыбнулась Ника.

В этот момент затренькал мобильный телефон Бернарда.

— Жена, — пояснил он, — волнуется… Да, дорогая, скоро буду! — Он захлопнул крышку и слегка виновато улыбнулся Нике: — У жены сегодня день рождения.

— Что же ты сидишь?! — возмущенно воскликнула Вероника. — Иди домой! Немедленно!

— Я еще посижу…

— Если ты так поступаешь из вежливости, то напрасно. Работа закончена, мы прекрасно поужинали, и теперь мне хочется прогуляться по городу.

В это время в другом конце банкетного зала круглый немецкий господин подошел к Светлане с просьбой перевести российским коллегам его взгляды на проблему экологии в России. Круглым у него было все: оправа очков, голова, глаза, туловище, большие блестящие пуговицы. Вскоре тема была исчерпана, господин вежливо откланялся и встал из-за стола. Вслед за ним, облегченно вздохнув, поднялись и российские гости. Лана осталась за столиком одна.

— Скучаете? — раздался знакомый голос, и у нее закололо в подушечках пальцев.

— Нет, вспоминаю ваш доклад на конференции.

— Вы позволите? — Министр экологии отодвинул стул и присел рядом с Ланой.

' — Так что же мой доклад? — Соколов долил в стакан Ланы минеральной воды.

— Очень емкий, яркий, эмоциональный. Но вы говорили очень быстро, и иногда переводчики не успевали за вами, а это значит, что часть информации при переводе терялась.

— А кроме впечатлений о моих ораторских данных, больше ничего?

— Почему же? — удивилась Светлана. — Само содержание доклада весьма логично и даже познавательно.

«Но, честно говоря, ночью хотелось бы поболтать о чем-нибудь другом», — подумала она, тем не менее тему разговора поддержала.

— Где-то я прочитала, что одна поездка в лондонском метро может быть приравнена по степени нанесенного легким ущерба к двум выкуренным сигаретам, — продолжила она вслух.

— А в Милане растет число бронхиальных заболеваний, люди стараются обзавестись домом подальше от города, — мгновенно отозвался Соколов.

Они помолчали.

— Продолжим обсуждение экологических проблем? — Светлана смотрела Соколову прямо в глаза. То, что Лана увидела в них, показалось странным. В этих по-русски продолговатых сине-зеленых глазах стыла грусть, но странность заключалась не в грусти, а в том, что сам он в это время улыбался. Несоответствие между выражением лица и глаз свидетельствовало о том, что этот человек таил в себе какой-то секрет, тщательно скрываемый от окружающих. Андрей Александрович подмигнул:

— Лично я не стал бы развивать эту тему дальше.

— Тогда что?

— Пойдемте танцевать.

Время уже приближалось к полуночи, джаз-банд объявил последнюю композицию.

— Ну вот, — когда музыка закончилась, разочарованно протянул Соколов, отпуская Лану, — не успели. Что же мы будем делать?

— Наверное, пора идти спать? — предположила Лана.

— Вы что? — изумился Андрей Александрович. — Быть в таком чудесном городе и отправляться в скучный гостиничный номер?

— Ваши предложения? — осведомилась Лана улыбаясь.

— Вперед! Конечно же, только вперед!

Они вышли из банкетного зала и спустились на первый этаж. В кафе, этажом выше, стройный хор голосов выводил: «Ой, цветет калина в поле у ручья…» Немецкий пианист ловко подобрал мелодию и помогал собравшимся русским участникам конференции достойно исполнить песню. Губернаторы, мэры русских городов, предприниматели, банкиры, представители общественных организаций сдвинули ажурные столики кафе, окружили рояль полукругом и с упоением отдавались хоровому пению. Между ними сновали слегка перепуганные официанты с подносами, уставленными маленькими стопочками водки.

— Здесь, как вы видите, все в порядке, все поют и радуются жизни, никто не собирается идти в номер.

— Мы тоже будем петь? — с некоторым сомнением спросила Лана.

— Думаю, что нет. Компания здесь уже сложилась, спелась, мы можем не вписаться. Вижу вашего шефа рядом с замминистра по строительству, он тоже поет.

Песня о калине уже отзвучала, и кто-то из губернаторов напевал пианисту новый мотив.