Тайный искуситель - Тина Сент-Джон

Должно быть, лицо Себастьяна выглядело пугающим, поскольку арабский слуга немного побледнел, взглянув на него.

— Это твое понимание шутки, Абдул? Я предупреждаю тебя, что не вижу здесь ничего смешного.

— Господин, я не шучу. Ее брат сказал, что от госпожи Захиры отреклись. Теперь она здесь с вашего позволения, как ваша неве…

Себастьян взглядом заставил Абдула замолчать.

— Это смешно. — Он отказывался признавать, что, защищая Захиру этим утром, он мог неосознанно привязать себя к ней. — У нее где-то должны быть еще родственники, которые примут ее, — вяло ответил он Абдулу. — Узнай, кто они, и проследи, чтобы ее незамедлительно доставили к ним.

— Как прикажете, хозяин. — Слуга хотел было что-то сказать, но покачал головой. — Я увезу ее из дворца при первой возможности.

— В чем дело? — спросил Себастьян, увидев сомнение в глазах Абдула. — Ты считаешь, я поступаю неправильно?

— Нет, хозяин, я бы никогда не оспорил ваше решение. Это не мое дело.

— Тем не менее… — подтолкнул Себастьян.

Абдул мгновение колебался, будто все еще не был уверен, стоит ли ему высказывать свое мнение.

— Я просто боюсь того, что с ней может случиться, если ее заставят уехать, хозяин. Видите ли, арабские женщины очень гордые. Они ставят гордость превыше всего — даже их собственных жизней. Многие бы выбрали смерть, чем позор быть отвергнутой.

— Отвергнутой? — с раздражением выдохнул Себастьян. — Это лагерь армии, Абдул. Это не место для нежных барышень, особенно барышень мусульманской веры. Я уверен, что леди Захира будет чувствовать себя намного лучше и намного счастливее, когда вернется к своей родне.

Абдул поклонился.

— Конечно, хозяин.

Сама логика требовала от Себастьяна просто уйти и покончить с этой темой. Он знал, что может рассчитывать на Абдула, который выполнит его приказ, несмотря на какие-либо личные сомнения. Что касается Захиры, за короткое время, проведенное с ней, Себастьян видел намеки на скрытую в ней силу. Она не казалась ему женщиной, придерживающейся старых понятий гордости и бесчестия. А если и так, какое ему до этого дело?

Против воли он обернулся, чтобы заглянуть в комнату, где она все еще находилась. Она стояла в дальнем конце большой комнаты, застыв перед высокими открытыми окнами. Спина ее была повернута к двери, позвоночник гордо выпрямлен. Со всей присущей ей гордостью она ожидала решения относительно своей судьбы.

— Проклятие, — тихо ругнулся Себастьян.

— Господин?

Он отвернулся и встретил ждущий взгляд Абдула.

— Просто уведи сейчас леди из моей комнаты. Я считаю, лучше оставить ее в покое до завтра. Этим вечером я лично объясню ей ситуацию, чтобы быть уверенным, что она поняла.

Абдул поклонился.

— Хорошо, господин.

Беседа в коридоре велась приглушенными голосами, но, несколько сосредоточившись, Захира смогла разобрать кое-что из их разговора. По милостивой воле Аллаха, дворцовый слуга Абдул взял на себя роль ее защитника от сурового хозяина, разъяснив, как он привязал себя к ней, заплатив Халиму за ее руку. Франкский капитан, казалось, испытывает к этой идее то же отвращение, что и она, но ее миссия зависела от того, чтобы он принял этот факт, и она не могла даже мечтать о союзнике лучшем, чем ничего не подозревающий Абдул. И если его просьба не склонит франка к решению оставить ее во дворце, то ничто другое уже не поможет.

Она попыталась отрешиться от тревоги, узлом свивавшейся внутри при мысли о том, что ей придется провести некоторое время в присутствии капитана. Она все еще видела удивление, а затем огромное неудовольствие в его серо-зеленых глазах, когда ее оставили в его личных покоях. Она была потрясена скоростью, с которой убийственный кончик его широкого меча рванулся к ней, пусть и повинуясь всего лишь отточенному воинскому инстинкту.

В той атаке не было ни капли сострадания, только твердая решимость и безупречный контроль, который остановил лезвие всего в волоске от смертельного удара. Ее горло все еще чувствовало холод его меча, и она знала, что придет день, и она снова почувствует этот холодный удар.

Волею Аллаха сначала она познает победу над ненавистным франком и их королем.

Эта мысль заставила ее улыбнуться, когда она повернулась лицом к Абдулу, вошедшему в покои без своего хозяина франка. Снаружи, в коридоре, прогрохотали тяжелые сапоги, звук чеканных широких шагов эхом прокатился по плиткам пола и стих вдали, удаляясь вместе с равнодушно уходящим капитаном.