Обольсти меня на рассвете - Лиза Клейпас

— Доброе утро, — весело поприветствовал Рохан семейство. Они сидели за столом в обеденной комнате номера люкс, который Рохан снимал для них в отеле «Ратледж». Все уже давно приступили к завтраку. В отличие от прочих членов семьи Рохан не любил вставать рано. Неудивительно — ведь большую часть жизни ему приходилось работать по ночам в игорном клубе. Городской цыган, презрительно подумал Кев.

Чистый, сразу после ванны, в одежде гаджо, Рохан был необычайно хорош собой. Его темные волосы были чуть длиннее, чем это принято у гаджо, и в одном ухе сверкала сережка с бриллиантом. Худой и гибкий, он двигался легко и грациозно. Перед тем как сесть на стул рядом с Амелией, он наклонился и поцеловал ее в темя, и это открытое выражение привязанности заставило ее порозоветь от смущения. В недавнем прошлом Амелия относилась к такого рода демонстративным жестам с предубеждением, но теперь, несмотря на смущение, ей было приятно.

Кев угрюмо уставился в тарелку.

— Ты все еще хочешь спать? — услышал он обращенные к Рохану слова Амелии.

— Я окончательно просыпаюсь только к полудню, ты же знаешь.

— Тебе следует выпить кофе.

— Нет уж, спасибо, я терпеть не могу этот напиток.

Тогда заговорила Беатрикс:

— Меррипен пьет много кофе. Он его обожает.

— Неудивительно, — сказал Рохан. — Кофе черный и горький. — Он усмехнулся, встретив неприветливый взгляд Кева. — Как чувствуешь себя, фрал?

— Не называй меня так. — Несмотря на то что Кев не повышал голос, в его интонации было столько ярости, что все замолчали и уставились на него.

Амелия обратилась к Рохану нарочито беззаботным тоном:

— Мы сегодня идем к портнихе: Поппи, Беатрикс и я. Нас скорее всего не будет до самого ужина. — Амелия принялась описывать наряды, шляпки и прочие модные аксессуары, которые им понадобятся, а Беатрикс незаметно пожала Кеву руку.

— Я тебя понимаю, — прошептала Беатрикс. — Я тоже по ним скучаю.

Шестнадцатилетняя Беатрикс, младшая из сестер Хатауэй, находилась в том трудном возрасте, когда детство уже кончилось, а взрослость еще не наступила. Порой вздорная, как это часто бывает с девушками ее возраста, Беатрикс была при этом доброй, ласковой и любопытной, как и ее многочисленные питомцы. С тех пор как Амелия вышла замуж за Рохана, она постоянно упрашивала отправить ее в школу. Кев подозревал, что она начиталась романов, героини которых приобретали утонченность и грацию в академиях для юных леди. Он сомневался в том, что бойкой, с непростым характером Беатрикс понравится в школе.

Отпустив руку Кева, Беатрикс переключила внимание на разговор о недавнем проекте Рохана, в который он инвестировал немалую сумму.

Для Рохана стало своего рода игрой вложение средств в проекты, которые имели наименьшие шансы на успех. В последний раз он приобрел резиновую мануфактуру в Лондоне, которая была на грани банкротства. Однако, как только компания стала его собственностью, Кэм приобрел патент на вулканизацию резины и еще один — на изобретение, позволяющее производить нечто вроде резинового обода. Новый продукт с поразительной скоростью и размахом завоевал рынок. Компания процветала.

— Этот проект точно провалится, — говорил между тем Кэм. — Вкратце история такова: два брата-кузнеца придумали движущуюся конструкцию, которая приводится в действие мускульной силой. Они назвали свою машину волоциклом. Два колеса крепятся на обтекаемую стальную раму. Колеса вращаются с помощью педалей, которые толкаются ступнями.

— Всего два колеса? — в недоумении переспросила Поппи. — Как на нем можно ездить не падая?

— Водителю придется удерживать равновесие, регулируя положение центра масс над колесами.

— А как поворачивать эту конструкцию?

— И, что еще важнее, как ее останавливать? — подчеркнуто сухим тоном поинтересовалась Амелия.

— Путем приложения тела к земле? — предположила Поппи.

Кэм засмеялся.

— Вероятно. Мы, конечно же, запустим эту машину в производство. Уэстклифф говорит, что более безнадежного вложения капитала ему не встречалось. Волоцикл выглядит дьявольски неудобным и требует от того, кто будет им управлять, развитого чувства равновесия, которое намного превосходит то, каким могут похвастаться большинство людей. Мало кто сможет позволить себе подобную покупку, а о практической стороне и говорить не приходится. В конце концов, какой здравомыслящий человек станет разъезжать по улице на двухколесном хитроумном монстре, вместо того чтобы спокойно ехать на лошади?

— Хотя попробовать на нем покататься было бы весело, — задумчиво протянула Беатрикс.

— Это не то изобретение, которое следовало бы испытывать девушке, — веско заметила Поппи.

— Почему нет?

— Юбки будут мешать.

— А почему мы должны носить юбки? — спросила Беатрикс. — Я думаю, брюки были бы куда удобнее.

Амелия, казалось, была шокирована и позабавлена одновременно.

— Об этом лучше не говорить нигде за пределами семейного круга, моя дорогая. — Взяв стакан воды, она подняла его и шутливо изобразила тост. — Ну, тогда за твой первый провал, — сказала она, обращаясь к мужу. — Я надеюсь, ты не станешь рисковать всем имуществом семьи, пока мы не дойдем до портнихи?

Он усмехнулся.

— Не беспокойся за все имущество, дорогая. Наслаждайся покупками.

Когда завтрак закончился, женщины покинули комнату. Рохан и Кев вежливо встали, провожая дам.

Опустившись на стул, Рохан заметил, что Кев направился к выходу.

— Куда идешь? — с ленцой в голосе поинтересовался Рохан. — Встречаешься с портным? Собираешься обсудить последние политические новости в местной кофейне?

— Если ты поставил себе целью меня завести, — проинформировал его Кев, — то напрасно тратишь силы. Ты раздражаешь меня уже тем, что дышишь рядом.

— Прости меня. Я постараюсь избавиться от привычки, но мне она нравится все больше. — Рохан указал на стул. — Составь мне компанию, Меррипен. Нам надо кое-что обсудить.

Кев нехотя пошел ему на уступку.

— Ты не любишь много говорить, верно? — заметил Рохан.

— Лучше молчать, чем сотрясать воздух бессмысленной болтовней.

— Согласен. Тогда сразу перехожу к делу. Пока Лео… лорд Рамзи… находится в Европе, его поместье, его финансовые дела и три его сестры оставлены на попечение паре цыган. Я не назвал бы такую ситуацию идеальной. Если бы Лео мог остаться, если бы его состояние допускало такую возможность, я бы удержал его здесь, а во Францию вместе с Уин отправил бы Поппи.

Но состояние Лео оставляло желать лучшего, как им обоим было известно. С тех пор как умерла Лаура Диллард, Лео неуклонно катился вниз, превратившись в надломленного, бессмысленно прожигавшего жизнь человека. И хотя со временем он примирился со своей потерей, дорога к исцелению — как тела, так и души — обещала быть долгой.