Искательница приключений - Барбара Картленд

Теперь каждая шутка Друзиллы вызывала всеобщее веселье и смех — не тот презрительный, циничный смех, которого так боялся маркиз, а настоящий веселый смех, сопровождающийся доброжелательным вниманием.

Принц отбыл только в два часа ночи, что свидетельствовало о большой чести, так как еще ни разу в отсутствие госпожи Фицхерберт он так поздно не задерживался на приемах.

Пожелав доброй ночи маркизе, он добавил:

— Вечер мне понравился гораздо больше, чем я мог предположить, сударыня. Я действительно очень рад — чего я совсем не ожидал от себя, — что ваш внук и мой друг готов наконец связать себя узами брака. Позволю себе высказать пожелание, чтобы он и эта очаровательная молодая дама — если это возможно — обвенчались до того, как госпожа Фицхерберт и я отправимся в Брайтон. А отпраздновать бракосочетание можно было бы в Карлтон-Хаусе.

— Это большая честь, сир, — пробормотала маркиза.

— Так обвенчаетесь ли вы до нашего отъезда? — спросил принц, взглянув на Друзиллу.

— Только вторжение французов может помешать нам, сир, — с улыбкой ответила Друзилла.

Она почувствовала, как он пожал ей руку, и в сопровождении маркиза и еще десятка своих близких друзей, следовавших за ним, начал спускаться по лестнице к ожидавшей его карете.

Только два часа спустя Друзилла и маркиз смогли остаться вдвоем.

Свечи уже почти оплыли, через окна было видно, как на небе появляются легкие золотые мазки утренней зари, а звезды исчезают одна за другой. Друзилла вздохнула.

— Какой замечательный прием!

— Как тебе это удалось? — спросил маркиз.

Этот вопрос вертелся у него на языке весь вечер, и только теперь, когда гости разошлись, и бабушка отправилась спать, он смог задать его.

Друзилла даже не думала притворяться, что не поняла, о чем говорит маркиз.

— Огромный труд, старина, — улыбнулась она, и, конечно же, помощь твоей бабушки. У нее богатое воображение, к тому же, она отлично поняла — гораздо лучше кого-то бы то ни было, что успех всего предприятия зависит от первого впечатления.

— Но как тебе удалось так преобразиться, — интересовался маркиз, — когда, как мне помнится?..

— Не надо вспоминать об этом, — сухо проговорила она, — давай больше не будем об этом думать. Я твоя кузина, которая спокойно жила в деревне из-за траура в семье, но с которой ты постоянно виделся с самого детства. Такова наша история, и мы должны придерживаться ее.

Во время разговора она все время ходила по комнате, и внезапно маркиз заметил, что под тончайшим слоем газа ее платья скрывается изумительная фигура.

«Черт побери, — подумал он, — она, должно быть так же хороша и без платья», — и ему стало интересно, не ошибается ли он.

— Скажи, Друзилла… — начал он, но вдруг его прервал раздавшийся от двери крик:

— Не может быть! Я не верю!

В дверях, театрально раскинув руки, стоял пышно разодетый франт. Он был элегантен, даже слишком элегантен, что делало его несколько женственным.

Его пальцы были унизаны кольцами; на галстуке красовалась булавка, украшенная огромной жемчужиной и бриллиантом; из жилетного кармана на слишком плотно обтягивающие панталоны свешивались часы в чехле, также щедро усыпанном драгоценными камнями; трудно было представить, как ему удалось влезть в тесный зеленый атласный камзол, если только не предположить, что его сшили прямо на нем.

— А, это ты, Юстас, — довольно нелюбезно проговорил маркиз.

— Да, это я, Юстас, — был ответ, — и я допускаю, что тебе стыдно видеть меня. Только скажи мне, скажи мне, Вальдо, что это неправда! Не могу в это поверить — ты решил помучить меня.

— Если ты имеешь в виду мою помолвку с Друзиллой, — ответил маркиз, — тогда это самая настоящая правда.

— Друзилла! — вскричал Юстас, обращая на нее взор. — Ты хочешь сказать, это то самое пасторское отродье из Линча? Я не верю.

— Да, я то самое пасторское отродье, — отпарировала Друзилла, — и я помню тебя, кузен Юстас. Когда я была ребенком, я видела, насколько ты отвратителен, и мне кажется, что с тех пор ты совсем не изменился. В прошлый раз, когда мы с тобой виделись, ты запер меня в глиняном сарае, чтобы я не пошла с Вальдо на рыбалку, — тебе очень хотелось побыть с ним вдвоем. Как ты понимаешь, я до сих пор могла бы оставаться там.

Юстас Брент, единственный сын младшего брата отца Вальдо, приставил к глазу монокль и принялся рассматривать Друзиллу.

На его лице лежал толстый слой грима, однако, обилие косметических средств не могло скрыть следов распутного образа жизни, темных кругов под глазами; у него всегда было недовольное выражение лица ставшее результатом, как слишком хорошо знал маркиз, постоянного пребывания в долгах.

— Бог мой, это действительно Друзилла! — промолвил он через некоторое время. — Хотя тебя трудно узнать. Но это неважно. Из всего следует, что ты, Вальдо, совершенно забыл, что твоим наследником являюсь я.

— Ты слишком часто мне об этом напоминаешь, — устало заметил маркиз.

— Ты всегда говорил мне, что никогда не женишься. Ты неустанно повторял, что ты убежденный холостяк! — закричал Юстас, его голос поднялся почти до визга. — Можешь себе представить, что я почувствовал, когда вернулся в Лондон и обнаружил приглашение от бабушки?

— Мне жаль, что оно расстроило тебя, — сказал маркиз.

— Расстроило? — эхом отозвался Юстас — Я приехал бы пораньше, чтобы выразить не только свое недовольство, но и осуждение, если бы вскрыл почту сразу же по приезде, кроме того, мне надо было переодеться.

— Тебе повезло, что ты застал нас здесь, — со вздохом проговорил маркиз. — Я сейчас уезжаю, а Друзилла, без сомнения, хочет отправиться спать.

— Ты не уедешь, пока не выслушаешь меня, — начал настаивать Юстас. — Ты должен понять, что поставил меня в ужасное положение.

— Не понимаю, каким образом, — заметил маркиз.

— Но ты же сказал мне, что никогда не женишься! — закричал Юстас. —Ты основал Клуб Холостяков, все знали, что ты неприкосновенен, что ты тот самый холостяк, который приведет в отчаяние любую мамашу, пытающуюся пристроить свою дочку.

— Я передумал, — просто объяснил все маркиз.

— Боюсь, что для тебя это невозможно, — гнул свое Юстас.

— Если ты хочешь сказать, — заметил маркиз, — что у тебя опять пустые карманы, и что тебя преследуют кредиторы, я все улажу. Но в последний раз, Юстас. Ты слишком долго ехал на мне.

— Слишком долго! — воскликнул его кузен. — Я ждал, что стану твоим наследником!

— Послушай, приятель, давай рассуждать здраво, — пытался убедить его маркиз. — Я не собирался жениться, но тебе так же, как мне, хорошо известно, что взгляды, которые проповедует на каждом углу зеленый юнец, могут с возрастом измениться. Мы с Друзиллой поженимся в ближайшие три недели, принц предложил устроить прием в Карлтон-Хаусе. И нечего спорить. Пришли мне свои счета, и мой секретарь проследит, чтобы все они были оплачены.