Краткий курс Золушки - Елена Нестерина

Мама не знала, что этот день Настя прогуляла. В смысле не пошла в школу. Вечером она пришла домой – и всё там было как обычно. А обычно Настя в школу регулярно ходила. Поэтому у мамы даже мысли не возникло, что может быть как-то по-другому.

А потому Настя в школу не пошла, что читала всю ночь. И весь следующий день. Ведь это оказалась не просто книжка, а что-то удивительное, хотя поначалу, в силу того, что Настя совсем плохо знала историческую науку, да и читать такие большие книги не имела навыка, ей было трудно, неинтересно и утомительно. Но постепенно вся эта история – а вернее, много историй, которые переплетались, перетекали друг в друга, так увлекла её, что девочка забыла обо всём, кроме этой книги. Главный её герой – Жан Вальжан был похож на неё, Настю. Вернее, ей очень хотелось, чтобы был похож. Вернее, она на него. Когда-то он был тупой, забитый и несчастный, но однажды, совершив в ответ на хорошее к себе отношение такой же тупой и злой поступок, он вдруг что-то понял и… изменился. Вдруг, да, вдруг его пробрало, и тупой скотиной ему быть расхотелось. Расхотелось стараться пробраться вверх только затем, чтобы жить в наслаждениях и развлечениях. Он всё это мог бы – но вместо этого стал помогать таким же убогим и несчастным, каким был когда-то сам. Настя нашла в этой книге даже историю про бедную маленькую девочку Козетту, которую в младшей школе читали им вслух на внеклассном чтении. Удивилась – надо же, а она думала, что это отдельная специальная книжка. Такая – для жалости, как «Муму».

И продолжала читать дальше. Жан Вальжан был умным и добрым, а главное – предприимчивым и деятельным. Он помогал, помогал, помогал – и стал благодетелем целого края. Огромному количеству людей от его деятельности было только хорошо. И эти люди тоже менялись. В лучшую, разумеется, сторону. Правда, не все – большинство всё равно оказывались хитрыми и неблагодарными, но некоторые-то улучшались. Всё лечилось добром – так считал этот персонаж. И продолжал стараться. Его жизнь была теперь со смыслом. И это очень нравилось Насте.

Нужно жалеть и помогать – казалось ей. И тогда люди непременно станут лучше. Генка, например. Или Алексей. Который красивый как принц, но какой-то очень заносчивый. А значит, бессердечный.

Алексей…

На следующей день Настя пришла, разумеется, в школу. Классной руководительнице пролепетала что-то вроде «Плохо себя чувствовала». И та поверила – Настя в прогульщиках никогда не числилась. И во врушках тоже.

Да Настя ведь особо и не соврала. Тогда, после целой ночи чтения, она, забравшись в кровать примерно за час до звонка будильника, тут же провалилась в сон. А по будильнику встала, собрала маме завтрак и, проводив её на работу, снова схватила книгу. Ведь осталось читать ещё больше половины! Что там, как? Забыв о еде и обо всём остальном, Настя читала и читала. Сердце её билось часто и как-то особенно рьяно, руки стали влажными и даже немного подрагивали, так она волновалась. С большим интересом, хоть и не во всём разобравшись, девочка прочитала про очередную французскую революцию и баррикады. Уроки она учила плохо, а потому не помнила из истории, что там у них во Франции тогда было и зачем. Настя читала и просто сочувствовала людям, которые боролись за свои права и против засилья богатых, ей было жалко погибшего Гавроша – мальчишка собирал патроны, которые носил своим, засевшим на баррикаде. Правда, на злобных и весьма гадких родственников Гавроша, которые не любили его самого, мучили Козетту, обижали её умершую от страданий и горя мать по имени Фантина, издевались над добрым Жаном Вальжаном, почему-то не действовало правило – что всё лечится добрым отношением. Настя решила, что это как раз правило-то и подтверждает. Для того и книжку написали.

А потому к вечеру, закончив чтение, вытерла слёзы, тщательно умылась. И, гордо вскинув голову, посмотрела в окно. Да, пусть она самая ничтожная в классе, пусть над ней посмеиваются и не принимают всерьёз, а на Восьмое марта даже забывают подарить подарок. Пусть! Она сама будет деятельно доброй – к тем, кто в этом нуждается. Да и вообще ко всем.

С такими мыслями она отправилась на пятнадцатый этаж, с трудом подбирая слова, долго благодарила Светлану за книжку. Попросила подержать её ещё какое-то время («Кое-кому хочу дать почитать, можно?»).

И, возвратившись домой, наугад вытащила новую книгу из стопки тех, что подобрала ей Светлана. «Чучело»[4]– прочитала Настя и хихикнула. «Ну посмотрим, что там за чучело такое», – усмехнулась девочка, забравшись с книжкой в кровать.

…Так вот Алексей. В этот же день, продолжая с утра влачить своё привычное для всех жалкое существование самой никчёмной и неинтересной девушки класса, Настя его увидела издалека на просторах коридора и решила сообщить ту мысль, которая уже давно пришла ей в голову. Просто раньше этот самый красавчик под руку не попадался.

А Алексей тоже увидел её. И тоже направился навстречу Насте. Как-то так получилось, что их движение друг к другу не осталось незамеченным – и тут же образовалось изрядное количество зрителей. В классе «Г» – гуманитарном, где учился Алексей, после перемены должен был начаться урок литературы. А в Настином «Б» – русский язык, так что кабинеты, в которых всё это должно было происходить, располагались недалеко друг от друга.

Ну вот они и двинулись. Коридор вдруг резко стал широким – это зрители распределились вдоль стен, освободив пространство так, чтобы лучше было видно. Только ученики других классов проходили мимо, а их в тупиковой части коридора бродило совсем мало.

Или это случайно получилось. Так или иначе, но подошли друг к другу Алексей и Настя как будто на сценической площадке. Однако даже не заметили этого.

– Я хотел тебе сказать… – первым начал Алексей.

Отстав всего на пару секунд, вслед за ним заговорила Настя:

– Я хотела тебе сказать…

Услышав это, и Настя, и Алексей весело усмехнулись.

– Что? – первой поинтересовалась Настя.

– Да я хотел сказать… – с трудом, но виновато склонив голову – как человек, не привыкший просить прощения и сомневаться в своих действиях, заговорил Алексей. – Костик-то наш перепутал. Это не его рюкзак он спёр.

– Какой Костик? Чей рюкзак он спёр? – не поняла Настя. Потому что совершенно такого не ожидала – ни раскаяния, ни сообщения о неком Костике. Она хотела сказать совсем про другое. И предложить почитать книжку – в том числе.

– Да не Костик, а у Костика, – улыбнулся Алексей и терпеливо принялся объяснять: – У Костика рюкзак украли. А мы его у бомжары у твоего увидели и отобрали тогда, помнишь? И ещё по ушам ему нахлопали. А ты тогда заступалась, за дядей собиралась своим бежать.

– А-а, – сообразила Настя. – И что?

– Ну говорю же: а рюкзак-то не его оказался! Очень похожий. Костик всё внимательно осмотрел. Хоть там уже вещи чужие лежали, мы подумали – да мало ли, чужие. Положил их туда твой бомжонок. А оказалось – и правда. Не тот рюкзак. Ошибочка. Там подкладка другая. Так что Костику чужого не надо. Это как-то не круто… В общем, ты можешь сказать своему бомжу…