Мой темный принц - Л. Дж. Шэн

Они идут к алтарю и занимают ближайшие ко мне места в центре алтаря. Заку досталась честь быть моим шафером, но только для того, чтобы он не жаловался на то, что я чуть не убил его в криокамере. Это хорошее решение, так как его огромная голова закрывает мне вид на Брайар, спрятавшуюся за аркой из роз. Невозможно предугадать, что я сделаю, как только увижу ее.

Музыка затихает. Уже почти пришло время моей невесте идти к алтарю, а я так чертовски взвинчен, что могу упасть духом и довести себя до сердечного приступа. Это даже не войдет в десятку позорных поступков, которые я совершил на глазах у Брайар, но я уверен, что наша семья никогда не даст мне дослушать это до конца.

Зак подталкивает мой ботинок носком.

— Ты когда-нибудь давал имя этому острову?

Думаю, он пытается отвлечь меня. Не очень получается, но я все равно ему потакаю.

— Мы думаем, Науруа.

Ромео фыркает, поворачивая щеку, чтобы видеограф не заметил этого.

— Это должно быть нарушением авторских прав.

Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть свою будущую жену.

— Я могу позволить себе судебный иск.

Зак сжимает брови, скрывая свое недоумение.

— Это тот же парень, который назвал брак сиквелом для получения денег?

Скрипачка заставляет нас замолчать, прижав подбородок к шее. Первые ноты песни Дермота Кеннеди «What Have I Done» разносятся над пляжем. Роуз несется к алтарю вместе с Гизером, бросая за спину охапки голубых роз. Они кувыркаются и кувыркаются на ветру, прежде чем приземлиться на белый песок. Когда она доходит до того места, где я стою в конце импровизированного прохода, она поворачивается и забирается на колени Мелинды.

Брайан идет по проходу следом, а Трио скачет рядом. У обоих одинаковые галстуки, аккуратные стрижки и уровень волнения, более подходящий для покерного матча с высокими ставками. Через тридцать секунд, когда до Брайан остается всего шесть шагов, Трио хватает коробочку с кольцом и бросается к нам, топая тремя лапами по песку.

Брайан бежит за щенком, уперев руки в маленькие кулачки.

— Эта собака одержима.

Сделав свое дело, он мчится прямо к маме, где, как я полагаю, будет дуться до конца вечера.

Песня замедляется, снова доходит до припева. Издалека Брайар входит в мое видение, и все перестает существовать. Волны больше не разбиваются, мои друзья перестают меня доставать по поводу того, как плохо я отношусь к этой девушке, а папа не дышит мне в рот в своем костюме официанта.

Купер протягивает руку Брайар, провожая ее к алтарю. В своем изысканном платье с плечами она просто чудо. Полный силуэт танцует с каждым ее шагом. Легкий ветерок доносит ее аромат к алтарю. Свежего льна, роз и сладких летних воспоминаний.

Винтажное розовое кружево и жемчуг ловят солнечный свет, когда она идет. За ней тянется шлейф, расшитый темно-розовыми розами, которые поднимаются до талии и обвивают лиф. Это платье прямо из сказки для девушки из мечты.

Наши глаза встречаются. Я могу упасть в обморок. На самом деле, я начинаю раскачиваться. Зак удерживает меня в вертикальном положении, ухватив за пиджак и пригрозив безжалостно отшлепать по заднице, если мои колени поддадутся. Я ничего не могу поделать. Я представлял себе, как женюсь на этой девушке, на протяжении двух гребаных десятилетий. Наконец-то это случилось.

— Прекрасна, — говорю я своей невесте, пока она скользит к алтарю.

Я самый счастливый ублюдок на планете.

Купер останавливается чуть поодаль от меня, пальцы Брайар все еще сцеплены в локтевом сгибе его руки.

— Я всю жизнь надеялся, что у моей дочери хватит сил подняться над трудностями, но теперь я доверяю тебе стать для нее мягким местом для падения.

Я сглатываю, дыхание словно дым в горле.

— Я буду.

— Папа. — Брайар впервые называет его так. Ее голос трещит. Она быстро моргает, борясь с эмоциями, которые, как я знаю, так и просятся наружу. — Спасибо, что искал меня.

Купер обхватывает ее руками и притягивает к себе.

— Ты стоишь каждой секунды. — Это и извинение, и клятва, и признание в любви. Он снова обращает внимание на меня, крепко сжимая мое плечо. — Пообещай мне, что когда ты возьмешь ее за руку, ты будешь держать ее нежно и навсегда.

Я закрываю глаза и киваю.

— Обещаю.

На мои слова он кладет ладонь Брайар в мою и сжимает наши соединенные руки. Затем он исчезает в стороне.

Язвительная ухмылка кривит ее губы.

— Еще не поздно бежать.

— Бежать? — Я изогнул одну бровь. — Детка, если я и побегу, то только чтобы догнать тебя. Ты застряла со мной.

Даллас сжимает кулак в кулак.

— Вы двое так плохо умеете говорить. Это больно.

Мы с невестой игнорируем ее. Ни один из нас не может оторвать взгляд друг от друга. Отец начинает церемонию, но я не обращаю на него внимания, пока не приходит время прошептать наши клятвы.

Мы с Брайар договорились не готовить их заранее. Каким-то образом я знал, что она скажет. Думаю, она тоже знала, что я скажу, потому что, когда я это делаю, она не выглядит удивленной. Она также не ждет, пока папа объявит нас мужем и женой.

Без дальнейших указаний она встает на цыпочки, обвивает пальцами мою шею и прижимает меня к себе, чтобы поцеловать. Наши губы сливаются воедино, и я не знаю, где начинаюсь я и заканчивается она. Вокруг нас ликует и кричит наша семья, осыпая алтарь лепестками роз.

Ночь расплывается в оцепенении. Мы исполняем дурацкий дуэт «Любовь - это открытая дверь» (я его исполняю), делаем одинаковые временные татуировки на лицах друг друга (Брайар чертовски нравится моя, и я могу ее оставить) и разрезаем наш пятиярусный торт с топпером «69» (мама попросила подсказать ей, как удалить его в фотошопе, а моя болтливая жена отговорила ее от меня).

В конце вечера мы подарили гостям акции Grand Regent, и я рад, что мы отказались от прогулки верхом к алтарю, потому что Брайар все еще плохо переносит лошадей, а мне она нужна в полном здравии для того, что я планирую с ней сделать, как только мы доберемся до комнаты невесты.

Пока наши гости продолжают веселиться в открытом шатре, я несу Брайар в нашу спальню и укладываю ее на кровать, где мы