Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

Окончательно разозлившись на его упорство, я толкнул его. Ощутимо сильнее прошлых разов. Рябинин чуть не рухнул наземь, но, к счастью, успел сохранить равновесие. Поняв, как близко он находился к Орлову, тот бросил на меня гневный взгляд, обещающий расплаты.

Повернувшись обратно к Орлову, он услышал от него:

— Подойди, Влад.

— Не подойду, если ты собираешься меня ударить.

— Твою мать, Влад… — простонал я и прикусил язык.

Когда-то давно я умышленно вырезал это ругательство из своего словарного запаса, запретив себе обращаться таким образом к Леше. Я знал, как болезненны были для него любые упоминания о матери, пусть даже такие.

Кажется, теперь мне стоило проделать то же самое и для Влада, стараясь не затрагивать его мать, да и родителей в целом.

Но почему он противился?

Разве он не хотел наладить отношения с Орловым?

Тогда какого черта он упрямился?

— Я знаю, какой на вкус его кулак, — ответил мне Рябинин. — И я не хочу получить его снова.

— Ты действительно думаешь, что я ударю тебя, когда ты, итак, хреново выглядишь? — спросил у него смиренный Орлов.

Влад пожал плечами.

— Мало кого это останавливает, знаешь ли.

Но, даже сказав это, он всё равно подошел и встал рядом с ним. Леха на мгновение уставился на него, а когда поднял руку, то Рябинин рефлекторно вздрогнул. Но у Орлова не было в мыслях ударить его, лишь немного позлить.

— Прекрати, — застонал он, когда Орлов стал ерошить ему волосы.

— Да. Только я могу это делать, — вставил Череп.

Я оперся о кузов машины и, закрыв глаза, издал протяжный вздох.

Наконец-то. Мир.

Мир между Владом и Лехой.

Мир между ними, моими друзьями.

Наступали мирные дни, если только никто из нас снова не облажается, и я собирался наслаждаться ими.

Тем более наступило лето. А лето я просто обожал.

— Парни, помните, я предложил устроить летнюю вечеринку? — неожиданно спросил Череп, и я открыл глаза.

— Вечеринку, о которой вы забыли мне сказать? — выражение лица Орлова в одну секунду стало поистине мрачным. — Но не забыли сказать о ней Ксюше?

— Точно также как ты забыл рассказать нам, что Антонова делала у тебя дома, — сухо парировал я.

Леха бросил на меня тяжелый взгляд.

— А должен был?

— Желательно, — пробормотал я. — Итак, мы внимательно тебя слушаем.

— Заткнись, Громов, — прошипел неожиданно Рябинин.

Нихрена себе…

Этот сопляк только что встал на сторону Орлова?

— Кстати, об этом — начал Череп. — Тогда может и ты расскажешь нам кое о чем?

Они все уставились на меня, а я подозрительно сощурил глаза.

— Ты о чем, Череп?

Они все обменялись взглядами, а затем почти синхронно пожали плечами.

— Чего? — потребовал я ответа.

Они все ухмыльнулись. Даже Орлов. И мне не потребовалось и нескольких секунд, чтобы понять, что речь зашла о Тане.

Когда я увидел Таню три недели назад в книжном магазине, где они с Ксюшей говорили о Леше, и практически стал ходить за ней по пятам, пока ей это не надоело и она не выскочила на улицу, мимо проходили Череп и Влад. Они оба замерли, когда увидели меня с ней. У обоих были одинаково удивленные лица. Но быстро взяв себя в руки, они одарили меня самодовольными ухмылками.

Таня их не заметила. Она лишь торопливо села в машину и уехала, не сказав мне ни слова. Я мог лишь смотреть вслед ее стремительно удаляющейся машине.

Черт возьми…

Я решил проблему Леши и Ксюши, примирив их.

Но не мог решить свою…

И черт бы побрал моих друзей, которые случайно стали свидетелями того, как я бегал за Таней.

И что знали эти два идиота? Только то что увидели или нечто большее?

— Эй, а это случайно не Градова?

Мой взгляд метнулся к одинокой фигуре, идущей через парковку. Желудок сжался при виде нее.

Она была так прекрасна в своем голубом платье. И ее ноги…

Бля-я-я…

Я до сих пор помнил, как они обхватывали меня во время лучшего в моей жизни секса. Я всегда любил ее ноги и помнил, как говорил ей об этом и получал в ответ раздраженный, но полный любви взгляд.

Черт, как же я по ней скучал…

Я услышал чей-то свист и понял, что не только я успел оценить ее прекрасные ноги.

— Может, мне стоит пригласить ее на свою вечеринку, — предложил Череп, не отрывая взгляда от моей Принцессы.

Моей.

Только моей.

— Она не придет, — прорычал я, едва сдерживая себя от желания втащить каждому, кто пялился на нее.

— Почему? Я могу быть настойчивым.

Я поборол желание ударить Черепа, но крупиц терпения оставалось не так мало.

— Разве мы не собирались поиграть у меня дома? Поехали, — заявил я, желая убрать этого озабоченного подальше от Тани.

— Подожди, я хочу попробовать поговорить с ней.

К счастью, Таня разговаривала по телефону, а потому не заметила нас, пока уверенно шла к своей машине.

Череп хотел было сделать первый шаг навстречу ей, но я быстро выставил ногу вперед. Рябинин разразился смехом, когда грузная туша Черепа рухнула на землю, подняв пыль в воздух.

— Упс, — насмешливо пробормотал я.

Череп бросил на меня взгляд, полный решимости убить, и поднялся на ноги.

А я пустился в бегство.

POV Таня

Что он делал в моей машине?

Какого черта Громов делал в моей машине?!

— Заводи, — приказал он, обливаясь потом и тяжело дыша. — Поехали!

Я посмотрела на него как на сумасшедшего психа.

Хотя почему “как”?

Он и был психом, с которым я точно не собиралась никуда ехать.

— Убирайся из моей машины, — пробормотала я, всё еще находясь под властью шока.

— Если ты сейчас же не нажмешь на педаль, я посажу тебя к себе на колени и сам поведу эту чертову машину.

Свирепо уставившись на него, я приняла решение — я не сдвинусь с места ни на сантиметр, пока он не выйдет.

— Или я открою окно и привлеку всеобщее внимание к нашей паре. Представляешь, что начнут говорить? Хочешь этого, Градова?

Вот же…

Придурок!

Придурок, которому мне пришлось подчиниться.

Кто-то озлобленно кричал, когда я выезжала с парковки, и, взглянув в зеркало заднего вида, я увидела бегущего за нами Кирилла, выкрикивающего имя Громова и отборный мат, адресованный всё тому же Данилу.

— Ты бежишь от Романова? — спросила я.

— И да, и нет, — расплывчато отозвался Громов.

Поджав губы, я думала о том, что теперь делать, и нашла единственно верное решение:

— Я высажу тебя где-нибудь в недосягаемости Романова.

Он промолчал, ничего не ответив, и просто