Любимцы фортуны - Тилли Бэгшоу

Когда она очнулась, то обнаружила себя сидящей на постели, опершись о спинку. На ней было только белье, руки были больно связаны за спиной. Рэндалл сидел в кресле рядом с кроватью. Он пристально смотрел на нее, у ног стояла полупустая бутылка бренди. От него сильно пахло спиртным.

Когда он заговорил, голос звучал невнятно:

— Что, очнулась, тупая сука? Ты подставила меня, дура! Не могла держать себя в руках?!

Сиена чуть отодвинулась от него, пытаясь унять страх. Вся правая половина лица горела огнем и явно распухла. Она глянула на часы и поняла, что уже два часа ночи. Последнее, что ей запомнилось, был ужасающей силы удар кулаком. Тогда Рэндалл был еще трезв, но у него было полно времени, чтобы напиться.

— Рэндалл, развяжи мне руки, пожалуйста. Это же просто нелепо!

Сиена старалась говорить твердым, спокойным тоном, надеясь, что это подействует на Стайна отрезвляюще. Она всегда знала, что он груб и даже склонен к насилию, но никогда не видела его в подобном состоянии. По крайней мере с ней он всегда знал меру.

— Так, значит, ты думаешь, что могла бы достичь подобных высот без моей помощи, да? И Люк, выходит, так думает? Я верно понял? — Рэндалл встал и очень медленно направился к Сиене со стаканом в руке.

— Конечно, нет, — торопливо произнесла она. — Я многим обязана тебе. — Ей отчаянно хотелось, чтобы ее голос не дрожал от страха, но ничего не получалось. — И Люк тоже это знает. Он не хотел тебя задеть.

— Заткнись! Я не хочу и слышать о Люке!!!

Голова Сиены вдруг едва не раскололась, в левом виске тяжело ухнуло и взорвалось болью, хотя она и не успела понять, что произошло. Все вокруг замедлилось в несколько раз, а затем понеслось стремительно. Через секунду девушка почувствовала, как по виску потекло что-то теплое, заливая глаз и попадая в открытый от ужаса рот.

Только после этого она поняла, откуда взялась эта странная боль: Стайн разбил ей о голову стакан.

Она не могла даже схватиться за голову, потому что руки были связаны, не могла понять, как сильно разбит висок и почему она словно ослепла. Все вокруг будто плавало в крови, утопая в алом и густом сиропе. Ужас, последовавший вслед за этим, был животным, каким-то всепоглощающим, стиравшим даже боль.

Рэндалл ударил ее снова, и Сиена ощутила, как кусок стекла вошел в бровь, разрезая тонкую кожу века. На мгновение она лишилась сознания, но тотчас пришла в себя, ничего не соображая.

— Господи! — взвизгнула девушка, глотая кровь. — Что ты со мной сделал?!

Рэндалл застыл на месте, изумленно глядя на разбитый стакан в своей руке, словно видел его впервые. У него были порезаны пальцы.

— Сиена, — произнес он безжизненным тоном, словно зомби. — Прости. Черт. Прости… Дай… дай, я помогу.

Негнущимися пальцами он достал из кармана платок и потянулся к Сиене рукой, но она нечеловечески завыла и отпрыгнула на постели, дрыгая ногами, словно гигантский паук.

— Уйди! Не тронь! Не тронь!

Одной ногой она случайно попала наклонившемуся Стайну по носу, разбив его в кровь. Он охнул и инстинктивно ударил ее не глядя. Кулак попал в грудную клетку, по тем самым ребрам, что были сломаны в аварии год назад.

Сиена скорчилась в агонии. В этом положении ее настиг еще один удар, пришедшийся в левую часть лица. Челюсть хрустнула.

Даже адреналин, бурливший в крови, не мог унять жестокой боли от побоев. Рэндалл был крупным, сильным мужчиной, и даже не будь руки Сиены завязаны, она не смогла бы с ним справиться. А сейчас она была беззащитна, связана и в плену страха, какого никогда в жизни еще не испытывала.

Белые простыни под ней обагрились пятнами. Девушка ежесекундно впадала в полузабытье, которое никак не могло накрыть ее с головой, ослабляя боль и мучения.

Когда Рэндалл снова приблизился, у Сиены уже не было сил сопротивляться. Каким-то осколком сознания она знала, что он развязывает ей руки, ненадолго уходит, а затем возвращается с ворохом полотенец, смоченных водой.

Когда Стайн присел рядом на постель, девушка потеряла сознание, но снова очнулась, когда он попытался неловко промокнуть ей висок и глаз. Боль была нестерпимой.

Вслед за этим все же наступило небытие, долгожданное и прохладное, унося страдания. Последнее, что запомнила Сиена, был Стайн, сидящий на краю постели с окровавленным полотенцем в руке. Он раскачивался из стороны в сторону и повторял:

— Зачем, Сиена? Зачем ты заставила меня это сделать?

— Сделаю все, что в моих силах. Предупреждаю, прогноз неутешительный.

Сиена очнулась, услышав незнакомый голос. Она попыталась открыть глаза, чтобы оглядеться, но ничего не вышло. Она лишь испуганно зашарила ладонями по постели.

— Кто здесь? Я ничего не вижу. Почему я ничего не вижу?!

Затем раздался голос Рэндалла, собранный, почти деловой. Похоже, он стоял в дальнем конце помещения и не делал попыток приблизиться, что немного успокоило Сиену.

— Ты в частном хирургическом отделении, дорогая. Это Беверли-Хиллз. Доктора тебя подлатают.

— О чем ты? Какие доктора? — На Сиену накатила волна паники. — Черт тебя возьми, Рэндалл, я не могу открыть глаза! Что ты со мной сделал?!

— Что я с тобой сделал? — изумленно повторил тот, сделав акцент на слове «я». — О чем ты говоришь, Сиена?