Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3 - Жюльетта Бенцони

Чтение сделало миссис Каррингтон до того бледной, что Ланжевен, поняв степень ее потрясения, проникся к ней жалостью. Пусть он не поверил ни единому слову в басне Александры о приступе клаустрофобии, но версия Лоррена внушила ему ничуть не больше доверия. Во-первых, он просто не любил этого репортера, а легкость, с которой этот любимчик фортуны принимал сторону зла, и вовсе ненавидел. Во-вторых, он читал в глазах этой красивой женщины подлинное страдание… Она выронила газету и глядела растерянно. – Так он сошел в Дижоне… – прошептала она, обращаясь не столько к собеседнику, сколько к самой себе. – Если бы я только знала…

Встав из-за столика, чтобы не выглядеть слишком официально, комиссар пододвинул себе кресло и сел рядом с Александрой.

– Забудьте пока этот паршивый листок, мадам. Давайте-ка лучше разберемся в том не совсем обычном происшествии. Могу ли я рассчитывать на вашу откровенность? Скажите, наконец, что произошло!

– Можете. Теперь я вижу, что вы – единственный мой шанс на спасение репутации, которой сейчас угрожает ужасная опасность. Этот мерзкий субъект не терял времени: он отомстил мне за то, что получил от ворот поворот.

– Что у вас с ним произошло?

Александра рассказала о стычке в вагоне-ресторане, где, вступившись за соотечественников, она потребовала, чтобы журналист пересел за другой столик.

– Вместо него мне в соседки досталась некая леди Глоссоп, в обществе которой я чувствовала себя немногим лучше; мне пришлось покинуть ресторан раньше времени, распорядившись, чтобы кофе был подан в купе.

– Хорошо. А теперь ответьте: герцог де Фонсом – а речь идет именно о нем, если я правильно расшифровал инициалы и описание, данное Лорреном, – тоже находился в ресторане?

– Нет. Я понятия не имела о его присутствии в поезде, иначе я сошла бы с поезда еще на Лионском вокзале. Именно из-за него я убежала из Парижа, и он был последним, кого бы мне хотелось встретить в пути.

– Понимаю. А теперь давайте поподробнее. Можете не сомневаться, что я сохраню все в тайне, чтобы не нанести вам никакого ущерба.

– Не сомневаюсь… Итак, господин де Фонсом устроил все так, чтобы никто, за исключением проводника, не знал, что он едет Средиземноморским экспрессом. Должна признаться, что на протяжении последних недель нас с ним нередко видели вместе и мне… нравилось его общество.

– Всего лишь нравилось… или что-то большее?

– Если вы знаете его, то вы должны представлять себе, насколько он привлекателен и насколько его внимание льстит женскому самолюбию. Однако должна сознаться, что он внушал мне несколько больше… нежели просто симпатию. Он же со своей стороны сделал из этого чересчур далеко идущие выводы.

И она четко, с предельной откровенностью, вызвавшей у Ланжевена одобрение, поведала обо всем, что произошло между ней и Жаном сначала в Версале, а потом в Средиземноморском экспрессе.

– После этой сцены, ставшей для меня серьезным испытанием, меня охватило желание немедленно покинуть поезд. Не зная, что герцог сошел еще в Дижоне, я опасалась за свою безопасность, поэтому, говоря, что задыхалась, я ничуть не грешу против истины. Я должна была покинуть поезд любой ценой.

Ланжевен позволил себе улыбнуться.

– Цена оказалась, наверное, высоковата? Остановка экспресса стоит недешево…

– Какое это имеет значение по сравнению с чувством свободы и безопасности, которое я испытала! Кроме того, я познакомилась с восхитительным городком.

– Я сам родился всего в нескольких километрах от Бона и просто счастлив, что вы оценили его по достоинству. А теперь вернемся к краже драгоценностей: от своего друга Риво я узнал, что вы не теряли свою шкатулку из виду все время, за исключением ужина сперва в обществе Лоррена, а потом престарелой леди?

– Именно так. Это я утверждаю со всей определенностью. Ночью в Боне я хорошо заперлась у себя в номере, а когда отправилась на прогулку по городу, как и во время еды, шкатулка была при мне. Это не слишком тяжелая ноша. – Так.. Из ваших слов вытекает, что на Средиземноморском экспрессе находилось всего двое людей, способных совершить кражу. Первый из них проводник; впрочем, не стану скрывать, что меня сильно удивило бы, если бы вором оказался он, потому что я его давно знаю, и…

– Меня тоже. Я познакомилась с ним в Китае, где он работал переводчиком французского посольства. Он был одним из тех, кто спас мне жизнь… Кто же второй?

– Ответ ясен: герцог де Фонсом.

– Вы полагаете? Но ведь это же абсурд, комиссар! Говорят, герцог сказочно богат.

– Верно, к тому же трудно себе представить, чтобы он позволил себе поступить таким образом с женщиной, которой предлагал руку и сердце. Тогда займемся пассажирами двух других поездов, которыми вы воспользовались, добираясь сюда. Будьте так добры, опишите мне как можно подробнее ваших попутчиков, а также припомните, где находилась шкатулка. Наверное, у вас на коленях?

– Нет. Она лежала в сетке у меня над головой, вместе с моей ночной сумкой.

– Вы спали?

– Да. Сначала между Маконом и Лионом, потом после Марселя; но шкатулкой никто бы не сумел завладеть, не разбудив меня.

– Для опытного вора не существует препятствий.

– Вплоть до того, чтобы открыть шкатулку, не повредив замка?

– Представьте себе! Неужели Америка – настолько добродетельная страна, что там не появляется способных грабителей?

– У нас слишком много богатых людей, чтобы возбуждать зависть. Но и у нас хватает прохвостов. Однако я пытаюсь вспомнить своих попутчиков, и ни один не напоминает мне первоклассного вора.

– А как должен выглядеть, по-вашему, первоклассный вор? – с улыбкой осведомился комиссар.

Немного поразмыслив, Александра признала себя побежденной.

– По правде говоря, понятия не имею! Я их видела только на сцене.

– Поэтому я и прошу вас с максимальной тщательностью описать мне людей, ехавших бок о бок с вами.

Она добросовестно выполнила это требование, стараясь, как маленькая девочка, которой поручили сложное задание. Обладая превосходной памятью, она никогда не забывала один раз увиденное лицо. Ланжевен внимательно слушал, делая пометки в блокноте.

– Вы надеетесь извлечь из моего рассказа что-то полезное? – спросила она иссякнув.

– О, да! Все это очень познавательно. Кажется, я уже могу утверждать, что кража произошла до Лиона. Потом у вас в купе было слишком много народу, если только не предположить, что вы угодили в лапы организованной банды…

– Перед Лионом? Не хотите ли вы сказать, что злодей – тот самый галантный и милый господин