Жестокий ангел - Шэрон Кендрик

Джуди поднялась.

– Нет, – сказала она твердо. – Сегодня мы пообедаем вдвоем… вернее, даже втроем. И потом… ни один здравомыслящий человек не согласится обедать вместе с моим сыном!

Раздались шумные возгласы, когда Джуди взяла Джека из рук Крессиды.

– Веди нас, Макдуф! – шутливо скомандовала она.

Устроившись в кафе неподалеку, они заказали кофе и бутерброды, а Джек с удовольствием хрустел картофельными чипсами.

– Он просто прелесть, – заметила Крессида, когда ее крестник ткнул ей в подбородок кусочек картофеля.

– Очень легко приспосабливается к обстановке, – сказала Джуди, пытаясь скрыть свою гордость, что у нее плохо получалось. – С мамашей, которая работает, он просто вынужден быть таким. Ну ладно! Все это шутки. Что случилось?

Крессида подняла глаза.

– Это так заметно?

– Да. По крайней мере, мне. Ты нервничаешь. Ты бледна, ты несчастна.

Официантка принесла бутерброды, но Крессида отставила тарелку в сторону.

– Стефано… – сказала она.

Джуди, кормившая Джека молоком из бутылочки, застыла.

– Стефано? А что такое?

– Он вернулся.

– Что ты хочешь сказать? Что значит «вернулся»? Вернулся куда?

– Сюда. В Лондон.

– И что? У его семьи всегда здесь был бизнес, не правда ли? Тебе не обязательно с ним встречаться.

Крессида нервно стучала своими длинными пальцами по столу.

– Ты не понимаешь. Я вынуждена видеться с ним. Он наш новый «ангел». Стефано финансирует спектакль.

– Что-о? – не веря своим ушам, воскликнула Джуди так громко, что Джек выронил бутылочку с молоком.

– Да, – вздохнула Крессида, поднимая бутылочку и возвращая ее Джеку. – Он вернулся в мою жизнь… и каким образом!

Но как бы близка она ни была с Джуди, ей все же не хотелось рассказывать о своей первой встрече со Стефано в театре. Она не могла признаться в унизительной слабости, какую испытала при виде его. Она покачала головой, вспомнив, как вела себя с ним, как ее охватило желание от одного его прикосновения.

Джуди насупилась.

– С чего это вдруг Стефано начал финансировать спектакли? Он же ненавидит театр.

– Ты у меня спрашиваешь! – в отчаянии сказала Крессида. – И насколько я знаю, он финансирует только этот спектакль, и никакой другой. Потому что… потому что…

– Потому что ты в нем участвуешь, – медленно произнесла Джуди.

– Да-да. – Крессида смотрела на свою подругу. – Но как ты догадалась?

– О, перестань. Чтобы догадаться об этом, большого ума не требуется. Не надо быть Эйнштейном, чтобы понять связь. Это очевидно. Я же хочу знать: почему?

Крессида опустила ресницы, прикрыв свои огромные зеленые глаза. Действительно, почему?

– Кто-нибудь мог когда-нибудь сказать, что у него на уме? – воскликнула она с горечью. – Ты ведь знаешь Стефано.

Но Джуди покачала головой.

– Нет, не знаю, Крессида, – откровенно призналась она. – Я встречалась с ним множество раз до вашей женитьбы, но я никогда не знала его по-настоящему. Так, как ты, я его не знала.

– Я не уверена, знала ли я его по-настоящему, – прошептала Крессида.

Ведь он всегда что-то скрывал в себе. Их кажущаяся близость в начале супружества очень скоро куда-то ушла, растворилась в буднях совместной жизни. В конце этих восемнадцати месяцев, прожитых вместе, Крессида чувствовала, что знает Стефано не намного больше, чем во время их первой встречи.

– Он сказал что-нибудь о разводе?

– Только что еще не решил: давать его мне или нет.

– Что-о? – во второй раз воскликнула Джуди. – Черт возьми, почему нет?

Это тоже было унизительно.

– Потому что… – Крессида запнулась. Голос ее был готов сорваться. – Если он освободится от этих пут, он может стать целью для женщин, рвущихся замуж. А в нынешнем положении он в какой-то степени защищен от притязаний.

– Негодяй! – с чувством сказала Джуди.

Крессида отпила кофе.

– И что же мне делать?

– К сожалению, ситуация не в твою пользу, – сказала практичная Джуди. – Ты не можешь оставить роль и подвести труппу. Даже если б ты так поступила, то победа все равно была бы за ним. Пьеса ведь будет идти какое-то ограниченное время, не так ли?

– Два месяца.

– Что ж, работай эти два месяца, а потом ты избавишься от него. И не позволяй ему запугивать себя этим делом с разводом. Раз он не соглашается на основании двух лет раздельной жизни, придется тебе подождать, пока пройдет пять лет. Ты ведь ни с кем больше не хочешь связать свою жизнь, да? Как насчет Дэвида, этого парня, с которым ты нас познакомила? Это серьезно?

– Упаси Господи, нет! – воскликнула Крессида с горячностью, удивившей их обеих.

Джуди так проницательно посмотрела на Крессиду, что та опустила веки, а ее высокие скулы начали медленно розоветь.

– Крессида, – тихо сказала Джуди, – посмотри на меня.

Крессида нехотя подняла свои зеленые глаза.

– Что? – шепнула она.

– Ты чего-то недоговариваешь?

Она покачала головой.

– Нет.

Джуди вздохнула.

– Ладно. Раз ты не хочешь, я не стану любопытствовать. Но скажи мне вот что. Какие чувства ты испытываешь к Стефано сейчас, по прошествии всего этого времени?

Крессида беспомощно посмотрела на подругу. Что она чувствует? В английском языке нет таких слов, которые могли бы описать головокружительные, предательские эмоции, которые захватили ее с первого момента его возвращения. Страх и неверие, страсть и ненависть, горечь и… что еще?

Джуди недоверчиво смотрела на нее широко открытыми глазами.

– Боже! – сказала она. – Это невероятно! Ты до сих пор любишь его, да? После всего, что он тебе причинил, ты все еще влюблена в него!

– Нет, конечно, нет, – возразила Крессида.

И эти слова, которые она старалась произнести как можно убедительнее, эти слова даже для нее самой прозвучали пусто и лживо. Почему?