Жестокий ангел - Шэрон Кендрик

– Не сейчас! – коротко ответил он тоже по-итальянски.

Все еще ошеломленная его последними словами, какое-то время Крессида не воспринимала окружающее, но, немного успокоившись, заметила, что его кабинет сильно изменился. Когда-то здесь было много старинной мебели, картин старых мастеров, дорогах ковров. Теперь же все это отсутствовало. Обстановка стала светлее и современнее. Для Крессиды, которая не была поклонницей старинного стиля и старинных вещей, это было большим шагом вперед. Но самый факт изменений взволновал ее.

«Что еще и как много изменилось в его жизни?» – задалась она вопросом, но тут же напомнила себе, что жизнь Стефано больше никак с ней не связана.

– Садись, – смуглой рукой он указал на небольшой диван у стены. – Я попрошу принести нам кофе. Мне кажется, тебе он придется кстати. Глядя на тебя, можно подумать, что ты не спала.

О Боже, зачем она сразу помчалась сюда, не спрятав следы своей бессонной ночи? Теперь он будет тешить себя приятной для него мыслью, что из-за него она потеряла сон.

– Я не хочу садиться! И не хочу твоего проклятого кофе!

Не обращая на нее внимания, он наклонился к переговорному устройству.

– А я хочу. – Послышался щелчок, он улыбнулся и начал быстро говорить по-итальянски.

Крессида, кипя от злости, была вынуждена сесть. Еще одна элегантная молодая женщина принесла дымящийся ароматный кофе. Она тайком и с любопытством взглянула на Крессиду.

Стефано взял свою чашку.

– Ты уверена, что не передумала? – спросил он, кладя в кофе полную ложку сахара. – Это эспрессо, твой любимый.

Да, аромат очень соблазнителен, но уверенное заявление Стефано разозлило ее.

– Нет, это совсем не мой любимый кофе. Мне он больше не нравится. Я изменилась.

– Правда? А как ты изменилась, cara?

Если бы этот снисходительный тон прозвучал из чужих уст, он вызвал бы лишь холодную улыбку, но Стефано обладал способностью заставлять Крессиду прежде говорить, а потом уже думать.

– Теперь я сама себе хозяйка, – ответила она.

Он скорчил гримасу.

– Я слышу голос убежденной феминистки.

У нее перед глазами заплясали огоньки.

– Считай так, если тебе нравится. В отличие от тебя я верю в равенство полов.

– Ты ко мне несправедлива, – сказал он с мрачным видом. – А может быть, у тебя слишком плохая память. Кажется, ты забыла, что я разрешил тебе продолжать карьеру.

Его слова, то, как он их подбирал, медленно подогревали в ней злость.

– Разрешил? – воскликнула она скептически. – Разрешил? Ах, как благородно! Да, ты разрешил мне работать, но лишь столько, сколько было удобно тебе. Как только моя работа в какой-то степени помешала твоей жизни, в ту же самую минуту ты предъявил ультиматум.

Он так сощурил глаза, что они стали непроницаемыми щелочками.

– Мы оба явно ожидали от брака иного, – твердо сказал он. – Я не рассчитывал, что моя жена будет работать в одной стране, а я – в другой…

– Но ведь все было не так! – с жаром прервала она его.

Ей хотелось сказать, что работа стала ее единственным спасением, но Стефано никогда и ни за что не понял бы этого. Он никогда не слушал ее в прошлые годы, так почему же он станет слушать ее сейчас? Она с грустью покачала головой.

– Лучше скажи, почему ты решил финансировать пьесу Дэвида? – спросила она дрожащим от волнения голосом.

Он не спускал с нее испытующего взгляда.

– А ты как думаешь?

– Пожалуйста, Стефано, больше никаких игр. Прямой ответ на прямой вопрос.

Он пожал своими широкими плечами, и подобие улыбки появилось на его красивых губах.

– Один из моих знакомых сказал мне, что ты участвуешь в этой… вашей последней постановке. Может, мне доставляет удовольствие наблюдать за твоей игрой…

Неужели он заметил выражение ее лица, наивный пыл, который она не могла скрыть? И неужели это подсказало ему очередной оскорбительный ответ?

– О, cara, не придавай этому так много значения. Ваша пьеса – лишь часть большого культурного проекта, в котором я участвую. Мы решили вкладывать капитал в искусство.

– Неужели?

– Да. Но, естественно, есть и другая причина моего интереса к твоей нынешней деятельности. Интересно, почему это моя жена так стремится получить развод? Уж не появился ли кто в ее жизни? Кто-нибудь, за кого она надеется выйти замуж?

Если бы он знал, как далек от истины!

– Я рада, что ты заговорил о разводе, Стефано.

– Да? Почему это?

– Мы оба знаем, что все кончено, Стефано. – Она говорила торопливо, запинаясь. – Мы живем врозь вот уже более двух лет, и по закону ничто больше не связывает нас и… – Голос ее дрогнул.

– И? – подхватил он, разглядывая ее с безразличием, лениво закинув руки за голову.

– Мне бы хотелось получить развод как можно скорее… Пожалуйста.

Деловое предложение обернулось жалобной мольбой. Его рот скривился в усмешке. Крессида решила, что ей надо продолжать говорить, иначе она могла бы сделать что-нибудь такое, о чем потом стала бы жалеть. Как, например, заплакать.

– Ничто нам не мешает, – закончила она глухо.

– А что, если я не хочу развода? – спросил он медленно.

Его ярко сверкающие прищуренные глаза не отпускали ее от себя.

В ней затеплился глупый огонек надежды.

– Не хочешь развода? – тупо повторила она. – Почему это ты не хочешь?

Он пожал плечами и, сев поудобнее, вытянул вперед ноги. Она отметила, как обтянули серые брюки его крепкие бедра.

– Может быть, мне удобно оставаться женатым? – безразлично сказал он.

– Тебе удобно? Что это значит?

Он медленно улыбнулся и слегка приподнял локти сложенных на затылке рук.

– Ты знаешь, как это бывает, Крессида. Положение разведенного мужчины в известном смысле невыгодно.

Она смотрела на него, не понимая.

– Тогда как женатый мужчина… как бы это сказать… находится в полной безопасности. Ему не страшны намерения тех женщин, единственная цель которых – устроиться в этой жизни. – Он улыбнулся. – Теперь понятно?

В Крессиде взбунтовалась желчь. Она встала, опершись на подлокотник дивана.

– То есть ты не даешь мне развода, потому что не хочешь стать легкой добычей для тех, кто охотится за мужьями?

Ухмылка тронула его губы.

– Это важное соображение.