Отпусти кого любишь - Иосиф Гольман

– Именно «Ауди»? – удивилась Авдеева.

«А все же она действительно не понимает некоторых простых вещей, – подумал Греков. – Может, права Валентина, употребляя выраженьица типа «наш круг» и «не наш круг»…» А вслух сказал:

– Нет, конечно. Любая, но того же класса.

– Ясно, – наконец сообразила Ленка. – Секретарша – на «Запорожце», Валентина – на «Фабии», – видела она ее машинку возле грековской работы, даже колеса проколоть захотелось, – а босс – на «Ауди».

– Примерно так, – согласился Греков, тоже чертовски уставший за день и сделавший вид, что про Валентину не заметил.

Тем временем приехали.

Ленкина пятиэтажка одиноко стояла в переулке, потому что ее сестер-современниц уже снесли ретивые инвесторы. И даже сейчас, ночью, могучие грузовики, светя фарами, продолжали вывозить образовавшийся мусор, освобождая строительную площадку.

– Скоро и твою сшибут, – сказал Егор, опустив боковое стекло и прикурив сигарету.

– Скоро, – согласилась Ленка. – Ко мне зайдешь?

Егор об этом после сегодняшнего «напряжного» дня, откровенно говоря, не думал. Но – почему бы нет? Не все же печаль в этой жизни.

– С удовольствием, – согласился он.

Закрыв машину, Греков взял даму под руку, и они пошли пешочком на четвертый этаж.

«Аудюху» новую так не бросишь», – подумал, оглянувшись, Греков. Ему было откровенно жаль продавать еще совсем не выезженную «Вектру». Но положение обязывало.

По лестницам Ленка прошлась легко, Егор – с уже заметной одышкой.

– Вот он, возраст, – смущенно оправдался он.

– Не возраст, а образ жизни, – поправила его Ленка.

Впрочем, еще через десять минут, когда переодевшаяся Авдеева вышла в комнату в специально прикупленном именно для такого случая бордовом пеньюаре, Греков на возраст жаловаться не стал.

Он обнял Ленку, прижал к себе, ощутив даже через одежду все ее приятные округлости. А без одежды эти округлости ощущались даже еще более приятно.

– Какая ж ты ладная, Ленка! – с удовольствием пробормотал он, обнимая девушку и руками, и ногами. Умом понимал, что не фотомодель. Не ухоженная, как Валентина. Но такая призывно-желанная, что опять оказывался Греков в полной растерянности.

Что касается Ленки, то она разговоры в такие моменты никогда не поддерживала. Видать, она так относилась к Грекову, что просто не хотела разбавлять счастливые минуты ничем иным.

А вот Егор все же был более прагматичен. Особенно когда их дыхание начало успокаиваться. Наверное, как и все мужики.

«Что ж мне, разорваться, что ли?» – еще пребывая в легкой приятной усталости, размышлял он, представляя себе обеих своих пассий одновременно. Да еще и с Женькой умудрился, некстати вспомнил Егор их встречу в его квартире. Вот ведь жизнь…

– В ванной не ударься, – на всякий случай предупредила его Ленка. В прошлый раз он вышел из ее крошечного санузла с изрядным синяком на бедре – не поделил пространство со стиральной машиной.

– Постараюсь, – ответил Греков, выползая из расслабленного состояния. – Хотя это будет непросто.

– Зато мой унитаз не заговорит с тобой по-французски, – хохотнула Авдеева.

Она очень бы хотела, чтоб Греков остался на ночь, однако и существующему положению дел была рада. Во-первых, это еще один ее ответ напыщенной Валентине. А во-вторых, лучше иметь не все, чем не иметь ничего.

На прощание все же не удержалась, спросила:

– Греков, скажи, Валентина лучше меня как женщина?

– Н-не знаю, – попытался уйти от ответа застигнутый врасплох Греков. Он как раз уже рубашку застегивал.

– Нет, ты скажи, – настаивала, улыбаясь, Авдеева. – Ну, может, задница у нее шелковистее, без целлюлита. – «Что ж я так привязалась к ее заднице?» – про себя подумала она. – А как в остальном? – И Ленка по-хулигански снова распахнула халат, под которым алым шелком переливался ничего не скрывавший пеньюар.

– Вот черт, – пробормотал Греков, работая с пуговицами в обратном порядке. – Ты меня как бычка за веревочку…

– Значит, я не хуже? – шептала она, даже в темноте все время пытаясь заглянуть ему в глаза. – Значит, не хуже?

– О господи! – простонал Греков, которому в этот момент точно было не до сравнений.

– Миленький ты мой, – прошептала Ленка, быстрыми поцелуями покрывая его щеки. – Я тебя никому не отдам, понял? Ты уж учти это, пожалуйста…

На обратном пути его остановил гаишник. Принюхался, проверил документы, ни к чему не придрался. И даже на прощание пожалел:

– Вид у вас очень усталый. Будьте осторожны на дороге.

– Спасибо, – поблагодарил Греков, не привыкший к ментовской внимательности. А про себя подумал, что не прочь так уставать ежедневно, лишь бы здоровье позволяло. И лишь бы с Женькой все было хорошо, суеверно добавил он.

Последний за день разговор состоялся уже дома. Он состоялся бы и раньше, не забудь Греков свой мобильный на работе.

Звонила Валентина.

– Как дела?

– Нормально.

– Как погода?

– Ты чего, издеваешься? – взвился Греков. – Два часа ночи, какая погода?

– Ну тебя ж дома не было?

– Ну не было, – согласился Егор.

– Лену, наверное, провожал, – констатировала Валентина.

– Она весь день здесь пропахала, – полуобъяснил-полуоправдался Греков.

– Да ладно тебе, Греков, – явно усмехнулась на том конце провода Валентина. – Я ж тебя насквозь вижу: усталый, но довольный.

– Слушай, чего ты хочешь? – перешел в наступление Греков, все же несколько смущенный ее словами.

– Выйти за тебя замуж, – спокойно объяснила собеседница. – Причем твое сегодняшнее прошлое меня не волнует. Только завтрашнее будущее. Вот тогда не погуляешь.

– А как же прошлый разговор? – спросил Егор. – Ты собиралась подумать.

– Я подумала. Сын есть сын.

– А Машка?

– Есть частные интернаты. Денег у нас с тобой хватит на самый лучший. Мальчик будет с ней общаться по выходным.

Егор промолчал.

– Греков, ты думаешь иначе? – спросила Валентина.

– Не знаю, – после паузы наконец ответил он. – Я не думаю иначе. Я просто пока не знаю, что думать.

– Постарайся решить все разумно, – попросила его Валентина и по своей привычке – не прощаясь – повесила трубку.