Драконам слова не давали! - Ева Ночь

— Боюсь, в этот раз всё намного печальнее: он перекрыл мне кислород, — она так несчастна сейчас, что хочется её пожалеть. Приютить, как бездомного котёнка. Отдать последнее. Но я слишком хорошо её знаю, чтобы вот так сразу повестись на якобы неподдельный трагизм.

— Что, совсем? — уточняю я, откусывая очередной кусок пиццы и разливая душистый чай из керамического чайника по чашкам. — Мне нужны деньги, Тин, — вздыхаю тяжело. День назад я бы руку себе откусила, но ни за что не стала бы просить у сестры. Да и вообще ни у кого из Луниных. Исподтишка наблюдаю за реакцией Тинки.

Иногда она похожа на обезьянку. Нет-нет, она по-прежнему красива, как кукла, но у неё, когда забывается, очень выразительная мимика: эмоции сменяются с такой скоростью, что личико превращается в забавную мордочку: брови взлетают, щёчки дёргаются, носик морщится, губки то в куриную гузку складываются, то растягиваются до ушей. При этом в глазах — ураган проносится. И сейчас она смотрит на меня хитренько. Точь-в-точь макака-резус.

— Ну-у, — тянет она, позабыв, что буквально минуту назад умирала у меня на глазах от скорби, и ноздри у неё вздрагивают, как у хищника, что почуял добычу. — Буду счастлива поделиться с тобой заначкой. Лишь бы спрыснуть и в этот раз.

— Мне много надо, — вздыхаю ещё тяжелее и называю сумму. У Тинки глаза в буквальном смысле на лоб лезут. Она даже выдыхает сквозь зубы совершенно неприлично: «пр-ф-ф». А затем подбирается, в сузившихся глазах её крутится счётчик — щёлк-щёлк.

— Ты куда влетела, систер? — задумчиво жуёт она нижнюю губу. Спокойно так, словно не огромную сумму попросила, а карандашом временно попользоваться. Мне не очень хочется объяснять, поэтому я неопределённо машу рукой. — Впрочем, не хочу ничего знать, — теперь она поднимает обе руки, словно отгораживаясь от несказанных мною слов. — Меньше знаешь — лучше спишь. Я добуду тебе эти деньги, а ты сделаешь так, чтобы папин протеже исчез с моего горизонта. И мне без разницы, как это случится.

— По рукам, — поспешно соглашаюсь, пока она не передумала или не начала диктовать дополнительные условия, но Тина не тот человек, чтобы не торговаться, увы.

— Во-первых, я хочу, чтобы всё произошло естественно, само по себе, — загибает она холёные пальцы. — Ну, расстроилось это дело — и всё. Во-вторых, я в стороне. Пусть хоть камни с неба. Я овца на заклании, и не моя вина, что резник вдруг передумал вести меня на убой. Поэтому разговор с папулей по душам отменяется. Он всё равно не станет тебя слушать. Чересчур уж он агрессивен и зол. Чую пятой точкой: ему почему-то нужен именно этот брак. Думаю, там связи и деньги, а дела у родителя сейчас не очень. Конкуренция большая.

— Я согласна, — перебиваю, пока не последовало «в-третьих» и дальше по списку. — Будем решать вопросы по мере их поступления.

Тина с силой бьёт по моей раскрытой ладони. И столько деловой холодности в её лице, что мне становится не по себе. Кажется, кто-то только что собственноручно вырыл для себя ловушку глубиной в пропасть.

— Тогда до встречи на смотринах. Заодно с матерью повидаешься, бездушная ты сволочь. Ну, и с отцом помиритесь, если пойдёт. И не вздумай припереться в ресторан в джинсах! Купи себе поприличнее что-нибудь. Ты в курсе, как ходят на семейные посиделки ресторанах.

Это кабала. И дополнительные условия. Ценные указания. Но я предпочитаю кивать и молчать. Пусть поиграет в деловую леди. Зато я добыла жизненно необходимую сумму, которая поможет Егору выкарабкаться из долга. А всё остальное… прорвёмся!