Маргинальные любовники - Юханна Нильссон

Белые лилии, черный деготь…

Четыре ночи подряд один и тот же сон.

Четыре ночи подряд у дверей Джека.

Так больше не может продолжаться. Нужно или покончить с этим, или сделать что-то.

– Почему окраина?

София сидит в кухне, положив руки на стол прямо перед собой. Закусив губу и полностью сосредоточившись на своем занятии, Мирья красит ей ногти красным лаком. Обе одеты по-летнему. Софии видна грудь Мирьи, просвечивающая через футболку. На ней самой накладная грудь третьего размера, купленная по каталогу. София все заказывает по каталогу – одежду, косметику, парики.

– Потому что здесь кончается город, – поясняет Мирья, не отрываясь от работы. – На другом берегу канала уже Сольна.

– Так замок относится к Сольне?

– Да.

Мирья жует жвачку с клубничным вкусом – ее любимую. Волосы собраны в конский хвост. Несколько упрямых прядей торчат в стороны. Софии хочется коснуться их. Ей тоже хочется надувать клубничные пузыри, как это делает Мирья.

– И солдаты тоже? – спрашивает София, наблюдая, как надувается и с треском лопается розовый пузырь из жвачки.

Мирья фыркает, вспоминая молодых мужчин, строевым шагом проходивших мимо кафе осенью и свистевших ей вслед.

– Разве можно кому-то или чему-то принадлежать? – вздыхает она, выпуская мизинец Софии.

– Можно принадлежать к социальной группе, – отвечает София. – Семье. Общине.

От воспоминания о том, как она на выходных пыталась примкнуть к группе «Столичные транс и гомо», у Софии портится настроение. Она с трудом нашла клуб в центре, куда гетеросексуалов не пускали и где ей оказали самый радушный прием лесбиянки, стоявшие на входе. Одна из них, в черной кожанке и с короткой стрижкой, с улыбкой поставила ей штампик на запястье.

– Первый раз у нас? – поинтересовалась лесбиянка, с любопытством разглядывая Софию. – Добро пожаловать! Бар в глубине. Туалет направо. Если увидишь подозрительных натуралов, пришедших поглазеть, скажи нам. Здесь им не музей.

Кивнув, София прошла в клуб. Немного побродила по залу и под конец примостилась в углу с бокалом. Ей было здесь неуютно, среди всех этих модных педиков, крутых лесбиянок и остальных тусовщиков.

В отчаянии она пила бокал за бокалом, так что в конце концов едва держалась на ногах. И все это время она надеялась, что кто-нибудь из других трансвеститов подойдет к ней и скажет, что она такая же, как они, что они – одна семья.

Но никто к ней так и не подошел. А она не нашла в себе сил заговорить первой. Поэтому София продолжала пить, чувствуя себя одинокой и непонятой.

– … Йенни танцевала на столе… с ее-то габаритами… похоже, она ждет близнецов… а Робин напился до свинского состояния и…

Мирья рассказывает ей о семейном торжестве и походе в кино с Филиппом. Они держались за руки и целовались, а потом ели гамбургеры, сидя на скамейке, и Мирья рассказывала, как она боится, что Виктор умрет. Филипп великолепно выступил в роли утешителя. Он обнимал ее, шептал нежности, проводил до подъезда и даже не настаивал на том, чтобы зайти. Теперь она снова его любит.

– Лак высох?

Мирья не замечает, что София ее не слушает. Она вся поглощена работой.

– Давай я и ногти на ногах покрашу! – с энтузиазмом предлагает она.

– Нет, спасибо, – отвечает София, которой стыдно за свои огромные ступни.

– Я умею делать французский маникюр. И белый лак у меня есть. Вчера купила. Клади ноги мне на колени.

Мирье не хочется отпускать новую подругу домой. Она еще не все рассказала ей о Филиппе, о том, как ей с ним хорошо.

– Они слишком большие, – извиняется София, вся красная от смущения.

– У одной моей одноклассницы сорок второй размер, а ей я ногти красила.

– Ну ладно, уговорила.

София снимает туфли, стягивает чулки и кладет ноги Мирье на колени.

– Какие они холодные! – охает Мирья.

– Я часто мерзну.

Мирья массирует Софии ноги так же, как обычно делает это маме Розе после долгого рабочего дня. София смущена, но тронута и расслабленна. Обе молчат, но, когда Мирья приступает к нанесению лака и берется за один из пальцев, София не в силах удержаться от смеха. Слишком щекотно.

– Остановиться?

София качает головой. Мирья покрывает ноготь первым слоем лака.

– Когда ты будешь меня фотографировать?

– Когда захочешь. Приходи завтра, например.

– Я заканчиваю только в десять.

– Ничего страшного.

После того как красный лак подсыхает, Мирья обводит кончики ногтей белым лаком.

– Вот и все, – говорит она и обнимает Софию со спины. Кладет голову ей на плечо.

– Мы с тобой как сестры, правда? – спрашивает она, встречаясь с Софией глазами в зеркале на стене.

София чувствует возбуждение. Кивает и кладет ногу на ногу, чтобы скрыть эрекцию.

– Конечно. Как сестры. Мне нужно в туалет.

Она вскакивает и спешит в туалет, где стягивает юбку и трусы и с недоумением смотрит на чужеродный предмет у себя между ног. В возбужденном состоянии.

Она плещет на него ледяной водой и зажмуривается:

– Господи, помоги мне.

Эрекция прошла. Неужели ее молитвы услышаны? Дрожа всем телом, София поправляет одежду. Надо его отрезать. Если врачи снова откажутся, она сама это сделает.

– Увидимся!

Обнимает Мирью на прощание и выскальзывает в дверь, в которую только что вошла Беа с намерением выпить свой послеобеденный кофе.

Столик в углу занят. Есть два свободных стола, но Беа ждет, присев на краешек стула и склонившись над газетой. Нет, она не читает, она пристально следит за женщинами, сидящими за ее столом и продолжающими сплетничать, хотя латте уже давно выпит.

Несмотря на то что она прямо не дает понять, что хочет занять их стол, все равно ее присутствие, косые взгляды и упрямое выжидание заставляют подружек нервничать. Минут через пять они поднимаются и уходят. Беа тут же садится на еще теплый стул. Вечер спасен.

Она кладет на стол блокнот, вешает на спинку стула жакет и идет заказать стакан воды с лимоном, чашку кофе и два бискотти. Ее стандартное меню на полдник.

Мирья с улыбкой принимает заказ, но Беа мерещится в ней злорадство. Почему все над ней надсмехаются? Продавец в супермаркете, Мирья, все остальные? Что такого смешного в распорядке дня?

Раздраженная, Беа возвращается за свой стол, полная намерения составить план дейст вий на вечер. Грандиозный план. Но после долгих терзаний план выглядит очень жалко.

1. Джек.

2. Джек.