Другой взгляд - Аманда Квик

Она тяжело сглотнула.

– Эта статья в газете…

– …содержит ряд фактических ошибок. Никогда безоговорочно не верьте тому, о чем пишут в газетах, миссис Джонс.

– Господи! – С трудом взяв себя в руки, Венеция подошла к столу и тяжело опустилась на стул. Она не могла отвести глаз от Гейбриела. Он жив. – Должна признаться, сэр, я очень рада, что вы в добром здравии.

– Спасибо. – Гейбриел не сдвинулся с места, продолжая стоять в оконной нише. – Простите, мадам, но в данной ситуации я должен поинтересоваться, как себя чувствуете вы?

Венеция моргнула.

– Да, конечно. Я прекрасно себя чувствую, спасибо.

– Ясно.

Ей почудилось или она действительно услышала в его голосе разочарование?

– Вы рассчитывали на то, что я заболела? – осведомилась уязвленная девушка.

– Я беспокоился, как бы наша последняя встреча не повлекла за собой последствия, – мрачно проговорил Гейбриел.

До Венеции вдруг дошло, что он спрашивал ее, не беременна ли она. Ее бросило в жар, а затем в холод.

– Думаю, вас беспокоит вопрос, зачем я взяла вашу фамилию? – пробормотала девушка.

– Я прекрасно понимаю, почему вы решили открыть свое дело в качестве вдовы. С вашей стороны это было мудрое решение, учитывая общественное отношение к незамужним женщинам. Но должен признаться, мне в самом деле интересно, почему вы выбрали именно мою фамилию. Вам так просто было удобнее?

– Нет.

– Вы решили, что Джонс настолько распространенная фамилия, что никто не подумает связать наши имена?

– Не совсем. – Венеция изо всех сил сжала ручку. – Если честно, я пошла на это из романтических соображений.

Темные брови Гейбриела поползли вверх.

– Правда? Но вы только что сказали, что скрывать какую бы то ни было интимную тайну не было необходимости.

– Вы сами наняли меня для фотографирования коллекции в Аркейн-Хаусе. Щедрое вознаграждение помогло мне открыть галерею в Лондоне. Я решила взять вашу фамилию и таким образом отблагодарить вас.

– Значит, это была благодарность?

– Очень личная и очень большая. – добавила молодая женщина. – Никто, кроме членов моей семьи, не знает об этом.

– Ясно, хотя никто раньше не оказывал мне такой чести только за то, что я заранее оплатил счет.

От низкого резонирующего голоса Венеции сделалось не по себе. Гейбриелу сейчас явно было не до шуток.

Положив ручку на стол, Венеция выпрямилась и сложила ладони.

– Мистер Джонс, поверьте, мне очень жаль, что так вышло. Я понимаю, что не имела никакого права присваивать вашу фамилию.

– Присваивать – хорошее слово, учитывая обстоятельства.

– Тем не менее, – продолжила она, – должна заметить, что возникшая проблема не имела бы места, если бы вы не стали давать подробного интервью корреспонденту «Флайинг интеллидженсер».

– Отфорду?

– Могу я поинтересоваться, зачем вы это сделали? Если бы держали язык за зубами, мы смогли бы разрешить проблему без свидетелей. В Англии полно людей по фамилии Джонс. Никто и не подумал бы, что мы с вами как-то связаны.

– К сожалению, мы не можем рассчитывать на последнее утверждение.

– Не говорите ерунды, – всплеснула руками Венеция. – Если бы вы не дали интервью, никто не обратил бы внимания на совпадение. К сожалению, вы сочли уместным рассказать тому репортеру, что вы страстно желаете воссоединиться со своей женой, фотографом.

Гейбриел кивнул:

– Да, я действительно сказал нечто в таком роде.

– Не обижайтесь, сэр, но я вынуждена поинтересоваться, с какой стати вы совершили столь глупый и недальновидный поступок? О чем вы думали, в самом деле?

Гейбриел с минуту молча смотрел на молодую женщину, нервно меряя комнату шагами, а потом резко остановился напротив нее, угрожающе нависнув над столом.

– Миссис Джонс, вы сильно усложнили мою жизнь, а заодно подвергли себя смертельной опасности. Вот о чем я подумал.

Венеция затаила дыхание.

– О чем это вы?

– Вам непонятно значение слова «усложнить» или «опасность»?

Венеция вспыхнула.

– Учитывая обстоятельства, я прекрасно понимаю значение слова «усложнить».

– Отлично. Мы делаем успехи.

Она нахмурилась.

– А почему мне грозит опасность?

– Это весьма непросто объяснить.

Венеция скомкала в трясущихся руках промокательную бумагу.

– Может, вы все-таки объясните, в чем дело, сэр?

Гейбриел тяжело вздохнул, развернулся и отошел обратно к окну.

– Постараюсь, хотя это займет немало времени.

– Давайте сразу перейдем к делу.

Он остановился и выглянул в сад.

– Помните ту ночь, когда вы бежали из Аркейн-Хауса через подземный ход?

– Такое не забывается. – Неожиданная мысль осенила девушку, и она спросила: – Раз вы живы, чье же тело было обнаружено в музее? В ком экономка и садовник опознали Гейбриела Джонса?

– Это был один из тех, кто пытался пробраться в дом той ночью. К сожалению, второму удалось бежать, хотя и без экспоната, который они с сообщником планировали украсть. Он довольно тяжелый, видите ли, в одиночку его не поднять.

– В газетной заметке говорилось, что в доме произошел несчастный случай, – вспомнила вдруг девушка. – Человека убило чем-то тяжелым, не так ли?

– Да, в качестве причины смерти указали именно это.

– Я не понимаю. Почему тогда чета Уиллард заявила, что это вы?

– Прислуга в Аркейн-Хаусе отлично вышколена, – безучастно проговорил Гейбриел. – К тому же им прекрасно платят.

«Слуги солгали», – подумала Венеция.

Спина у нее похолодела. Ей казалось, что ее затягивает в глубокий темный омут. Она не желала больше иметь ничего общего с тайным обществом, но, к сожалению, она по собственному опыту знала, что счастливое неведение чревато опасными последствиями.

– Могу я предположить, что никакого пожара не было? Экспонаты не пострадали? – уточнила Венеция.

– Огня не было. Все экспонаты в отличном состоянии, хотя некоторые перенесены в большой склеп для сохранности.

– Чего же вы хотели добиться, пустив в прессе слух о своей смерти? – спросила Венеция.

– Хотел выиграть время и запутать мерзавца, подославшего ко мне этих двоих. Это старинный способ.

– Я считала, что выслеживать преступников входит в обязанности полиции.

Гейбриел повернул голову и загадочно улыбнулся.