Женюсь на дочери магната - Юлия Крынская

– Иди в комнату, Сонечка! – медоточила Роза Сергеевна. – Ой, куда-то я ключи одни задевала. Я, Аслан Багратович, последнюю неделю сама не своя.

Щелчок замка дал понять, что мою птичку закрыли в клетке. Снова хлопнула уличная дверь.

– Этот парень приходил сегодня, – зашептала Роза Сергеевна на крыльце. – Я выдала ему по первое число. Но, боюсь, он снова может прийти.

– Я оставлю своих ребят на улице. Через неделю будет готов дом, и я заберу Соню. Мой врач осмотрел её сегодня. Плева не тронута. Так что оговорённую сумму получите. Только глядите в оба.

– Сохраню в лучшем виде.

Роза Сергеевна пошла провожать дорогого гостя к калитке, а я скатился кубарем с чердака и перебрав несколько ключей, вошёл к Соне.

Схватил Соню в объятья, покрывая поцелуями её лицо и шею. Не мог надышаться любимой девочкой. Говорил, как безумный.

– Кроха моя, ничего не бойся, родная! Мы сбежим. Я отправлю тебя к маме. Под Питер. Она добрая. Через год закончу учёбу. Заживём!

– Егор, нет! – Соня упёрлась ладонями в мою грудь, и слёзы покатились по её осунувшимся щекам. – Я не могу так поступить. Моя мать должна денег этому человеку. Он убьёт её.

– Малышка, что ты говоришь? – встряхнул я Соню за плечи. – Ты сама себя слышишь?

– Егор, пожалуйста, – Соня приложила руку к груди. В свете ночника блеснула золотая змейка с рубиновым глазком, обвивающая её руку. – Мой отец был каталой. Проиграл дом. Хотел сбежать. Но его убили год назад. Матери дали отсрочку, но она не нашла денег. Тогда Аслан Багратович предложил эту сделку.

– И ты согласилась? – я в растерянности сел на кровать. – Согласилась себя продать?

– Мою мать убьют, – всхлипнула Соня и опустилась передо мной на колени. – Я столько всего не знала. Егор, Егорушка, прости меня.

– Доню, открой! – Роза Сергеевна задёргала ручку двери. – С кем ты разговариваешь?

– Я молюсь Богу, – нашлась Соня, прижимаясь к моим коленям.

– Как ты сама закрылась? Отдай мне ключи!

– Мама, я не сбегу! Дала ведь слово.

– Сонечка, детка! – засюсюкала Роза Сергеевна. – Маме так будет спокойнее. Хочу точно знать, что ты не сделаешь цац ногой. Ты же знаешь, у меня сердце. Год как на вулкане живу.

– Мама, я ещё даже не умылась. Дай мне полчаса.

– Хорошо, доню.

Я не услышал шагов. Мать не поверила в молитвы дочери. Я тонул в Сониных влажных глазах, не в силах осознать услышанное. Наконец, заскрипели половицы, и мы с облегчением вздохнули.

– Поцелуй меня, – прошептала она.

Я посмотрел на её губы. Скоро их будет целовать другой. В мои вены словно ввели яд. Мне хотелось умереть, не сходя с этого места. Я знал эту девочку всего один день. Она забрала мою душу.

– Не отдам тебя никому, – я спустил лямки платья с Сониных плеч.

Она поднялась и расстегнула молнию сбоку на платье. Шурша, оно упало к её ногам. Юное тело Сони обтягивала чёрная комбинация. Такое бельё я видел на девушках только в мужских журналах. Аслан Багратович знает толк в подарках – и женщину побаловал, и себя не забыл. Мне захотелось сорвать с Сони развратное бельё и разорвать его, сжечь. Подавив гнев, я поднялся и дрожащими руками раздел её. Тяжело сглотнул.

– Я люблю тебя, – прошептал, дурея от прикосновений.

Соня встала ногами на кровать и поманила меня к себе. Стянув футболку, я забрался к Соне. В отличии от лагерной постели, матрас не скрипел. Моя смелая девочка решилась на побег. Оставим на голубом покрывале алчной мамаше и Аслану Багратовичу предмет их торга.

– Хочу, чтобы ты целовал меня… Пожалуйста… – Соня прижалась ко мне всем телом.

Я прильнул к её губам и повалил на постель. Целовался, как в забытьи. Девичий живот вздрогнул, когда я проложил по нему дорожку из поцелуев, спускаясь ниже. Я пил нектар с нежного бутона, задыхаясь от чувств. Пот каплями потёк по спине, когда Соня застонала. Я навис над ней на локтях, любуясь её прекрасным лицом. Быстрым движением я расстегнул ремень и молнию. Ткнулся в Соню горячей плотью, чтобы соединиться с ней впервые и навсегда.

– Только не порви, – прошептала Соня, открывая глаза, и прикрылась ладошкой. – Давай теперь я тебя поцелую.

На меня будто ушат холодной воды вылили.

– Ты хочешь, чтобы мы это сделали после свадьбы? – в сердце тлела хрупкая надежда.

– Я не предам маму. Прости, – обвила Соня мою шею руками.

– Значит ты предашь меня! – я разорвал кольцо объятий и встал на колени между её ног.

– Побудь со мной эту ночь. Всего одну. Пожалуйста. – Две слезы выкатились из потемневших глаз. – Никогда и ни с кем я не буду так счастлива, как с тобой.

Я вскочил с постели, застегнул брюки, натянул футболку и прошёлся по комнате.

– Собирай вещи! – процедил сквозь зубы. – Ты не останешься здесь. Любовь не продаётся.

Соня села на постели и отрешённо посмотрела на зашторенное окно. Обнажённая, заплаканная, в одних длинных розовых перчатках Соня выглядела нелепо.

– Любовь не продаётся, продаётся мясо, – она сняла с себя браслет, блеснувший красным глазком, и следом перчатки. Её запястье было обёрнуто плёнкой. – Я – мясо, Егор. На мне теперь даже стоит клеймо хозяина.

Я подошёл ближе, и Соня приподняла край плёнки. На опухшей красной коже темнели две буквы и решётка.

– Это означает, что я отдана за долги.

– Что за бред? Мы не в средние века живём! Как ты позволила с собой сделать такое? – Я готов был пойти и придушить Сонину мамашу.

– А меня не спрашивали, – отвела Соня взгляд, закрывая тавро плёнкой. – Люди Аслана привезли меня к нему домой. Он отгрохал новую роскошную виллу на берегу. Доктор посмотрел меня прямо в его кабинете, на столе. После этого я подписала брачный контракт и мне сделали татуировку.

– Идём в милицию!

– И что? – Соня встала, нисколько не стесняясь своей наготы, и стянула дешёвый ситцевый халат с крючка. Подпоясалась и повернулась ко мне. – Ты студент. Чем сможешь помочь нам с мамой? Нас убьют и выкинут в море. Так же, как моего отца.

Я сел на стул и закрыл лицо руками. В ушах звенело, и меня колотил озноб. Я мог спасти Соню, но не её маму. Разговор зашёл в тупик. Я собрался с мыслями и поманил Соню. Она подошла сзади и опустила руки мне на плечи. Я вспомнил, как однажды уже купился на массаж и буркнул:

– Не надо, просто послушай меня.

Соня