Случайный ребенок босса - Мария Манич

– Хорошего вечера.

Несусь с пылающим как у школьницы лицом к своему месту.

Сегодня на мне блузка, на пуговицах. Во время совещания я расстегнула несколько штук, потому что мне стало душно. В конференц-зале плохо работают кондиционеры, зато отопление шпарит на полную мощь. А сейчас мне моя вольность кажется недопустимой. Вдруг он подумает, что я решила опять его соблазнить? Или Левского?

Боже…лучше б я осталась в городе и продолжила ходить на свою однотипную работу, чем вот это все.

Опустившись за свой стол и швырнув договор в верхний ящик тумбочки, опускаю глаза на свою блузку. Мне хочется застонать от досады. С высоты своего роста Богдан, скорее всего смог разглядеть мое белье. И теперь он в что у меня под скучной голубой офисной блузкой, прячется нежно-розовый кружевной бюстгальтер.

Застегиваю пуговицы до горла.

– Ты как? – рядом появляется Айсель, ставя перед мной, мой тумблер с чаем.

Хватаюсь за него, чтобы унять дрожь в руках и благодарю девушку кивком головы:

– Все в норме. Нужно переделать договор и показать его Левскому.

Делов-то…пятница вечер. А показать договор лучше в понедельник, чтобы не затягивать и мое руководство не думало, что я лишь прохлаждаюсь.

– Хочешь останусь тебе помочь?

– Спасибо, не нужно. Я сама. Может юристам позвоню. Вадим дал мне свой личный номер, на всякий случай.

Вадим Кузнецов – юрист компании, который тесно сотрудничает с нашим отделом. Иногда он составлял нам с Айсель компанию на обедах, веселя шутками и историями из своей практики.

– Ладно. Не нервничай так. Все через это проходили. Можно сказать боевое крещение.

Айсель добродушно сжимает мое плечо и уходит к своему рабочему месту, дорабатывать оставшиеся несколько часов. Сколько я проведу сегодня в офисе, понятия не имею. Доставку стола опять придется перенести, а он мне видимо будет очень нужен на этих выходных.

Спустя несколько часов я выключаю свой монитор и забрав рабочий ноутбук с собой, медленно бреду к лифту.

Ноги после целого дня на каблуках гудят, как и голова. Сейчас я просто мечтаю съесть горячего супа и отключить мозг листая ленту в социальных сетях. Завтра с утра мне придется либо опять приехать в офис, либо продолжить работу дома.

Вызываю лифт и перевести сумку на другое плечо, начинаю распускать косу, массируя пальцами голову. На этаже кроме меня и уборщицы уже никого не осталось. Свет почти везде уже потушили. Непривычно тихо. Обычно в офисе шум стоит еще пару часов после окончания рабочего времени, но сегодня пятница и большинство коллег предпочли устроить себе семейный вечер, не задерживаясь на работе.

– Домой? – раздается сбоку спокойный голос Полянского.

Вздрагиваю от неожиданности и, не поворачивая головы, киваю.

Мы заходим в лифт, и Богдан опережает меня, нажимая подземный паркинг, вместо первого этажа.

– Нажмите, пожалуйста, мне первый, – прошу гипнотизируя кнопки.

Полянский, как назло, остался стоять рядом с приборной панелью, а мне совершенно не хочется опять пускать его в свое личное пространство. Но он не делает ни малейшего движения. Поэтому мне приходится, наконец перевести взгляд на его лицо.

– Пожалуйста, – прошу более вкрадчиво, – нажми первый этаж.

– Я тебя отвезу.

9 Глава

В этом чëртовом лифте, полтора на полтора метра, тесно и душно. Я устала, хочу есть и выпить стакан воды, потому что от кофе, который я вливала в себя весь день, меня опять мутит. Голова чугунная, глаза от компьютера слезятся, и вполне вероятно, что я могла словить слуховую галлюцинацию. Поэтому сначала даже ничего не отвечаю Богдану, просто медленно моргаю.

Он точно решит, что я идиотка.

– Это был не вопрос, Олеся. Я тебя отвезу.

Полянский сводит брови на переносице, подняв руку, двумя пальцами почесывает подбородок, на котором уже виднеется вечерняя щетина. Обычно в офис он приходит гладко выбритым, а по вечерам я с ним никогда не сталкивалась. И вообще стараюсь на него не смотреть лишний раз. Он кобель и изменник, который ещё и скоро женится.

– Это неуместно, – всё, что получается выдавить из себя.

Этот мужчина умеет подавлять чужую волю! Смотрит на меня, опустив подбородок, давяще и выжидающе. Ждёт, когда сама соглашусь и прыгну с разбегу к нему в машину. От него исходят дьявольский магнетизм и сила власти, недаром он является биг боссом такой огромной бизнес-машины, как компания “Полян-групп”. Но сейчас работа закончена, мы больше не в офисе, и я не намерена ему уступать. Пусть идёт катать свою Илону Шпак. Может даже на себе её прокатить. Мне нет до этого никакого дела.

Вру. Есть.

– Ты правда так думаешь? – тихо спрашивает Богдан.

У меня от его голоса волоски на теле шевелиться начинают. Стены и потолок лифта давят. Воздуха становится мало. Не хватало ещё в обморок грохнуться при нём. Но именно такое у меня сейчас состояние – пограничное. Ещё чуть-чуть и свалюсь к его ногам в прямом смысле этого слова.

– Я в этом уверена. Ты несвободный человек, Богдан. А я не хочу портить себе репутацию ещё больше.

– Ты знаешь, – не вопрос, утверждение.

Он даже не пытается сказать что-то в своё оправдание.

Ты знаешь.

Знаю и не одобряю измены. Кто их вообще одобряет?

Пойти и изменить женщине, с которой собираешься связать себя узами брака: создать семью, нарожать детей, воспитывать детей, завести собаку, приходить на ужин после работы и есть её стряпню. Это… по меньшей мере мерзко и подло.

Меня опять тошнит. На этот раз от Полянского.

Мне хочется на него посмотреть, но вместо этого я разглядываю носки его начищенных туфель и своих сапог. А ещё пол. Он серый, в мелкую блестящую крапинку.

– Всё в порядке?

Да. Нет. Я не очень уверена. Однако всё же киваю и хватаюсь рукой за поручень лифта. Как раз вовремя. Звуковой сигнал сообщает о том, что мы всё-таки доехали до подземной парковки. Сейчас Полянский уберётся из кабины, а я нажму свой этаж.

Но этого не происходит.

Полянский вдруг делает шаг ко мне, и его теплая, большая ладонь ложится на мой локоть, отчего я непроизвольно вздрагиваю.

От Богдана это не скрывается, он немного опускает голову и смещает руку на моё запястье. Забирается руками под манжеты пальто и блузки, касается горячими, немного грубыми подушечками пальцев моей кожи.

Я всё же поднимаю к нему лицо и вижу, как его обеспокоенные голубые глаза сосредоточенно изучают