Измена. Бес в ребро - Лана Полякова

— Ир, в понедельник возвращается адвокат. И он готов заняться моими делами. — Сказала я, когда Иришка принесла мне воды.

— Он согласен работать с нами? — Спросила она.

— Я договаривалась, что ты будешь ему помогать. Думаю, будет верно и правильно, если мы привлечём и того молодого человека, что был с тобой в тот вечер. — начала говорить я, поглядывая на реакцию моей старшей дочери.

— Олег? Да, он тоже хотел, — проговорила она, якобы небрежно, но, всё-таки волнуясь.

— Как думаешь, мне нужно переговорить с его отцом? Или это будет чересчур. Как будто я не доверяю Олегу? Нет, не буду связываться с его родителями. Это лишнее. — рассуждала я вслух.

— Там такой суровый папа. — Сказала Ира.

— Давай так. Встретимся все вместе с адвокатом. Там всё и решим. — Предложила я.

— Да, это будет оптимально. Я приглашу Олега. — Обрадовалась Иришка.

— А кстати, Ир, расскажи, если хочешь, этот Олег — твой ухажёр? — спросила я.

— Какое смешное слово ты нашла, мам. Ещё скажи — кавалер, — засмеялась она.

— Он тебе нравится? — Улыбнулась я.

— Он прикольный. И он очень правильно повёл себя тогда. Он мой друг, — задумавшись ответила моя взрослая девочка.

— Ты изменилась. Перестала агрессивно краситься и манерничать. Рада, что ты переросла эту болезнь. — серьёзно проговорила я.

— Я увидела себя как бы со стороны. В образе Наташи. Это так вульгарно оказалось. Лучше уж без этого как-нибудь. — Ответила также серьёзно Ира.

— Ты красивая девочка. Тебе много дано природой. Просто не порти это.

Пожалуй, вот так много свободного времени, чтобы никуда не бежать и ничего не делать у меня не было уже очень давно. И конкретно теперь мне это время бездействия было не на пользу. От того, что стоило только о чём-нибудь задуматься, как тут же находилось напоминание о нашей жизни с Сергеем.

Я проваливалась в воспоминания на каждом шагу.

Здесь, дома, в этой квартире, всё, куда не кинешь взгляд, было сделано Сережиными руками. Сидела сейчас на диванчике у открытого окна на балконе и вспоминала, как мы вместе утепляли этот балкон.

Было лето. Те редкие августовские дни в городе, когда внезапная южная жара маревом окутывает всё. На улице резко пахло нагретым асфальтом и казалось, что он вот-вот расплавится. Горячий, сухой воздух висел над крышами домов шапкой. Ни ветерочка, ни сквознячка. Ошалев от кондиционированного воздуха, ныряешь в этот жаркий и плотный городской поток на улице, будто в море. И моментально покрываешься весь испариной. Словно в сауне.

В такие дни по улицам города ехали поливальные машины и брызги воды расцветают радугой, моментально испаряясь.

Я стояла тогда на кухне, прислонясь к стене, и не могла отвести глаз от напряжённой, голой, блестящей от пота спины моего мужа. Перекатывающиеся мышцы двигались под загорелой кожей, бугрились, когда Сергей с силой надавливал, или, наоборот, поднимал что-то на полу балкона.

Помню до сих пор, как он вздрогнул и как побежали мурашки по его плечам, когда я положила на них свои ладони. Каким горячим он был. Казалось, что можно обжечься. И если не отрывать ладоней, то его жар проникал к самому моему сердцу.

Я помнила, как мыла свежезастекленный балкон, стоя на лесенке в домашнем платье. И горячий август опалял мою кожу. Помню, как Серёжа смотрел на меня, сидя на этом самом диване. Жарче, чем август. И как тихонько дрожало всё внутри меня от предвкушения. Какими огненными были его чуть шершавые ладони.

Девочки были тогда в доме у Сережиных родителей. Это был, похоже, последний год, когда можно было оставить их там на всё лето.

— Мам, там к нам пришли, — ворвалась Оля в мои воспоминания.