Измена. Бес в ребро - Лана Полякова

Я очень сильно злилась на Сергея. И мне жутко хотелось сделать ему плохо. Чтобы ему было так же плохо, как и мне.

Всё, всё, что происходит сейчас в моей жизни, это всё из-за него. Вся эта дикая для меня история с дракой, Олюшкина закрытость и грусть после всего, что с ней произошло, все эти иски, заявления и прочая юридическая канитель. И мама в больнице и отец там не обихоженный. И моё увольнение. И я недееспособна.

Я не справляюсь без него. Без мужчины. Без защиты от внешнего мира. Я не готова так плотно взаимодействовать с этим миром.

Я хочу вязать носочки и джемпера своим девочкам, думать о том, что приготовить на ужин, а не быть опорой и защитой своей семьи.

Неужели это я такая неприспособленная? За много лет семейной жизни так отстала от жизни?

Или мир так изменился.

Я не хочу и не очень умею быть бойцом против всего мира.

Безвозвратно потеряно из-за предательства мужа во мне что-то очень важное. И место, что занимала эта часть в моей душе, ноет и тянет. Веет холодом там. И одиночеством. Потому что, эта потеря называется доверие.

Умение доверять свою жизнь мужчине. И жизнь своих близких.

Я сидела не кухне, в уголке, и наблюдала, как девочки моют посуду, когда в дверь опять позвонили.

Ира пошла открывать и вернулась с Александром.

— Саш, ты на машине? Поехали кататься! — обрадовалась я.

Олюшка закутала меня сверху ортеза в палантин, и чмокнула на перед выходом.

Александр ловко подсадил меня на высокое сиденье своего монстра, и мы выехали со двора. Я специально не оглядывалась вокруг, но мне показалось, что от угла дома шёл Сергей.

Пф. Пусть пообщается с девочками. Пусть сам объясняет им, что происходит в нашей жизни. Как он променял нас на... Женщину с пониженной социальной ответственностью.

Мы проехали недалеко, в Екатерининский парк.

Пруд и окрестности всё, что осталось от огромного судя по дому, парку, времён Салтыкова. Богатейшего и влиятельного рода, уходящего корнями в допетровскую эпоху.

Мне всегда нравился нынешний Дом армии,в прошлом Екатерининский институт, а ещё ранее усадьба. Прекрасно сохранившееся барокко в Москве. При должном воображении можно было легко представить себе этот дом в свете газовых фонарей и с вереницей подъезжающих перед балом карет. И трепетные барышни и кавалергарды и ироничные матроны и убелённые сединами отцы семейств.

Милый, гармоничный парк с большим прудом странной формы. С островом. И плакучими ивами, в светло-зелёной дымке только-только пробивающихся листочков. Клейким резким запахом весны, заявляющих о себе миру. Запахом свежести и обновления.

С ухоженными дорожками. Наглыми утками, что выходят на берег и шлепают своими рыжими лапами по земле, забавно переваливаясь. С уютной ротондой.

Если немного пройти вглубь, то под прозрачной весенней водой видны подводные камешки и тонкие, нежные, несмелые нити водорослей.

Я немного подмёрзла, но мне зачем-то нужно было обязательно обойти вокруг пруда. Завершить начатое.

Зато в просторном салоне Сашиной машины было тепло и комфортно. Я сидела в мягком подогреваемом кресле, положив голову на край, и под негромкую мелодию радио смотрела на дорогу. На водителя. Как красиво и свободно он ведёт огромный внедорожник по запруженным улицам вечно неспящего города.

Вечно молодого города.