Ее любовная связь - Джиллиан Стоун

— Когда я дома, то езжу верхом в бриджах и сапогах.

— Это меня вовсе не удивляет. Уверен, скоро придет время, когда женщины станут носить брюки как заслуженную награду, завоеванную в битвах на пути к избирательным урнам.

— Мистер Кеннеди, мы живем в меняющемся мире. Женщины давно стремились к подлинной свободе, и вот наконец для них приоткрылось маленькое окошко. Начало положено законом об имуществе замужних женщин и более либеральными законами о разводе.

Кэсси оторвала глаза от дороги и с острым любопытством взглянула на Зено, явно жаждая оценить его реакцию на это заявление.

— Вам будет приятно узнать, миссис Сент-Клауд, что я с симпатией отношусь ко многим вопросам женской эмансипации.

— Не забудьте упомянуть об этом, если вам доведется встретиться с моей матушкой и вы захотите ей понравиться.

— Две суфражистки в одной семье?! Разрешите выразить сочувствие вашему батюшке!

Звонкий смех Кэсси был ему наградой.

— Мама действительно имеет значительное влияние на отца и моих братьев. — Кэсси бросила на него оценивающий взгляд. — Полагаю, мне следует предупредить вас кое о каких фактах, связанных с нашей семьей.

— Говорите же, миссис Сент-Клауд. Похоже, вы собираетесь меня шокировать. Разве не так?

— Начать с того, что оба мои родителя — врачи. И что это за пара, мистер Кеннеди! Отец — главный врач больницы Святого Якова, а мамина специальность связана со здоровьем женщин. Прежде всего она лечит богатых женщин и проституток.

Зено скептически приподнял бровь, Кэсси помолчала, затем продолжила:

— Есть и менее скандальные аспекты. Несколько лет назад отец получил должность королевского врача. Он часто бывает в Виндзоре, а скоро его должны вызвать в Балморал или в Осборн-Хаус. Мы теперь редко видим его в летние месяцы. — Кэсси вопросительно взглянула на Зено. — Разумеется, вы лучше меня знаете, где Виктория собирается провести лето.

— Боюсь, это будет оставаться государственной тайной до тех пор, пока королева благополучно не водворится в одной из хижин королевской семьи.

Кэсси улыбнулась такой метафоре.

— В обычных обстоятельствах на нашу семью как на представителей нарождающегося класса профессионалов смотрели бы свысока. Но раз отец — королевский врач и все такое, а мать часто делает доклады в Национальном союзе женских обществ, то мы выглядим почти респектабельным кланом. — Она послала Зено лукавый взгляд. — Боюсь, сэр, что я принадлежу к шокирующе прогрессивной семье.

Зено мысленно перелистал личные дела персонала, обслуживающего королевскую семью.

— Это значит, что ваша девичья фамилия Эрскин?

Кэсси удивленно распахнула глаза. Зено ухмыльнулся:

— Ваш отец — доктор Генри Джослин Эрскин, начальник хирургического отделения в больнице Святого Якова. Землевладелец. Кажется, есть поместье в Суррее. Женат на докторе Кэтрин Оливии Эрскин, работающей в Клинике для женщин. Насколько я помню, ваша мать получила диплом в Америке, в женском медицинском колледже Бостона.

— Да, в Скотленд-Ярде время даром не теряют.

Кэсси придержала лошадь и внимательно посмотрела на спутника. В ее взгляде одновременно читались восхищение и немалая доля подозрительности. До нынешнего дня Зено чувствовал, что Кэсси с большой сдержанностью говорит о своих личных делах, и сейчас испугался, что она снова может спрятаться в свою раковину. Не слишком ли он был откровенен с ней?

Как же заставить ее расслабиться? Может, рассказать ей кое-что? Это же элементарный прием — нет легче способа вызвать доверие человека, чем поделиться с ним важной информацией.

— Кэсси, вы умеете хранить тайну?

Кэсси расправила плечи.

— Могу утверждать, что я — настоящее хранилище чужих секретов, поскольку росла единственной девочкой среди четырех братьев. Они постоянно рассказывали мне о своих похождениях и проделках, я никогда не была ябедой.

Зено подался в седле и перехватил поводья.

— Если я не ошибаюсь, скоро вашего отца произведут в рыцари Большого креста ордена Бани.

От удивления Кассандра приоткрыла рот. Зено усмехнулся:

— Единственная причина, почему я помню все эти подробности, в том… — Зено почесал затылок, — что мне совсем недавно случилось вновь просматривать досье вашего отца. Конечно, это связано с предполагаемой наградой. — Он серьезно заглянул ей в лицо. — Это будет испытанием нашей дружбы. Вы не должны ни слова сообщать вашей семье.

Уголки губ девушки приподнялись в легкой улыбке.

— Вы ведь уже называли меня «Кэсси».

Она так забавляла его! Это удавалось очень немногим женщинам. Как ни странно, сочетание прогрессивных суфражистских взглядов и богемного духа оказалось весьма привлекательным.

— Будем считать, что коэффициент моего обаяния повысился.

Кэсси склонила голову, изображая задумчивость.

— В геометрической прогрессии, Зак.

Ноги у Кэсси слегка подгибались. После парилки, погружения в холодную воду и турецкого массажа она с удовольствием предоставила матери возможность выбрать темп для прогулки по Риджент-стрит.

— Мы с твоим отцом сегодня обедаем у Бернсайдов. Генриетта, конечно, подаст, как всегда, безвкусную телячью ногу и филе трески. Лично я собираюсь за чаем заранее подкрепиться пирожками и бутербродами, чтобы за столом выглядеть малоешкой.

— А я думала, ты порвала с Бернсайдами с тех пор, как он перестал делать пожертвования на больницу.

— Мой герой немного повыкручивал ему руки и заставил удвоить пожертвования и даже сделать взнос в Фонд помощи женщинам.

— Насколько я понимаю, вы с Эммелин не оставили мысль создать нечто вроде женского профсоюза?

— И очень скоро. Кстати, мы обе решили вписать своих дочерей в члены этой организации.

— Я буду с гордостью носить свой значок, — усмехнулась Кэсси.

На углу Сент-Джеймс-сквер они свернули к закусочным и вошли в кондитерскую «У Мадлен».

— Если наше движение когда-нибудь наберет силу, это случится лишь благодаря таким энтузиастам, как мистер Панкхерст и доктор Эрскин. Я не раз напоминала своим детям о благородной миссии этих людей.

Оливия опустилась на сиденье у столика в зеленом внутреннем дворике и вздохнула:

— Каждый раз, когда я решаю оставить твоего отца, он возвращает меня актом невиданного благородства и романтики.

Кассандра открыла элегантную папку с меню.

— Возьмем что-нибудь к чаю?

— И побольше.

Ее мать отложила свою папку в сторону.

После пары чашек горячего чая с бергамотом, нескольких канапе, булочки с лимонной глазурью и пирога с шоколадным кремом разговор свернул на любимую тему Оливии.