Дрянной декан - Людмила Райот

— Неужели ты совсем не боишься, что весь университет окажется в курсе твоей распутности? — спросил он вкрадчиво и в то же время изумленно.

— Нет. Потому что тогда он узнает кое-что и о вас. — Я выдержала драматическую паузу и обернулась.

— О чем же? — Вениамин сузил глаза.

— О трусиках в стиле танцовщиц девятнадцатого века. Тех, о которых вы так страстно мечтаете…

Верстовский ничего не ответил. Я не стала дожидаться реакции на свое шокирующее заявление и выскочила из кабинета, после чего обессилено привалилась к двери.

Кажется, я только что развязала войну.

8.1. Отец моего парня — маньяк!

Сойди с седла, мой милый, поскорее

К стволу уздою привяжи коня!

Меня порадуй милостью своею

И сотни тайн узнаешь от меня.

Приди и сядь, здесь не таятся змеи…

Я докажу, как целовать умею!

(“Венера и Адонис”, У. Шекспир)

Как ни странно, но спала я после такого эмоционального дня преспокойно. Мне было настолько хорошо в объятиях Морфея, что созрело решение больше никогда не покидать постели. Я оборвала первый и второй будильники. Третьего не существовало. Поплотнее закуталась в одеяло — отопление еще не включили, а промерзала наша "сталинка" почти моментально — и приготовилась покинуть реальный мир, который был ко мне слишком жесток. Но через пять минут заглянула мама.

— Марго, ты почему до сих пор не встала? У вас отменилась пара?

— Можно и так сказать, — проворчала я, натягивая на голову одеяло, которое, впрочем, тут же сдернули обратно.

— Не поняла. Ты что, решила прогулять?!

— Именно, — снова потянула край одеяла, пытаясь отобрать у матери вожделенный кусок ткани. — Дай поспать!

Но справиться с родительницей, бодрой, уже позавтракавшей и полной сил, было нереально. Чуть поборовшись с сонной дочерью, она стащила с кровати одеяло и кинула его на кресло.

— Ой, холодно же! — пискнула я и мигом свернулась в клубок.

— Так ты оденься, и станет тепло, — мама отошла к туалетному столику и принялась поправлять светло-русые локоны, лежащие в восхитительном, ненавязчиво идеальном беспорядке (о, мне было известно, сколько времени и сил уходило на создание этой обманчивой ненавязчивости!). Она всегда просыпалась раньше всех в квартире, а, может, и целом доме. И к моменту моего пробуждения уже сияла и благоухала, словно волшебное, не ведающее, что такое ночной сон, создание.

— Не станет. Почему ты так жестока?! — возопила я.

— Так. — Тихо цокая невысокими каблучками, прикрепленными к атласным домашним тапочкам цвета пыльной розы, мама подошла к шкафу, достала оттуда плюшевый халат и положила его рядом со мной, а сама села рядом. — Что-то случилось?

Я нехотя приподнялась и накинула на себя халат. Все равно досыпать мне уже не светит: придется врать матери и слушать ответные нравоучения…. Солнце, по осени перестающее вставать спозаранку, освещало спаленку тусклыми лучами. По сравнению с шикарными хоромами Верстовских моя комната выглядела чуднО и слегка убого. Бежевые обои в мелкий цветочек уже не соответствовали моему возрасту и внутреннему состоянию. Светлый гарнитур из шкафа, стула, письменного и туалетного стола покупался при царе Горохе. На спинке кровати красовалась розовая, с белым кружевом, обивка. С люстры свисали декоративные бусы и фигурка маленькой балерины. Что ж. Во времена учебы в школе интерьер сего места меня вполне устраивал. А после я уехала в Англию, и родители оставили все, как есть, дабы тешить себя надеждой, что однажды их маленькая дочурка вернется в свою детскую спальню. Не зря, однако.

— Просто не хочу сегодня ехать на занятия, — вздохнула я. — Мне что, нельзя хотя бы раз проспать?!

Мама помолчала. Милосердие боролось в ней с родительской строгостью. И последняя перевешивала, как обычно.

— Можно. Но это плохо скажется на твоей успеваемости, и, главное, репутации. Ты совсем недавно в Литературном, и прогулы…

– “Успеваемости”? “Репутации”?! — перебила я ее. — Да пофиг вообще. Мне декан самолично предложил свалить куда подальше из их Литературного…

— Интересно… — она округлила светло-зеленые, аккуратно прокрашенные тушью глаза. Цвет радужки мне, кстати, достался от нее, как и некоторые другие особенности “околомодельной” внешности — высокий рост и стройное тело. — И чем ты заслужила такое предложение?

— Ничем! — гневно, а потому почти искренне, соврала я. — Не нравится ему, что я посреди учебного процесса заявилась, и что пройденная мной программа отличается от той, что дают у них!

Я натянула на голову плюшевый капюшон, сложила руки на груди и насупилась, словно маленький ребенок. Так и не повзрослевший интерьер спальни действовал на меня соответствующим образом. Но мне и правда хотелось малодушно прогулять. Мама вздохнула и обратила взор вдаль.

— Юрий!

Ну вот, она позвала отца. Через десять секунд в спальню заглянула всклокоченная, светлая, наполовину седая голова моего второго родителя, принеся с собой уютный аромат булочек и яичницы.

— Что-то срочное? Там еда на плите горит.

— У нас проблемы, Юра, — трагическим голосом возвестила мать, — наша Рита…

Занятная, но ожидаемая оговорка. Не декан — гад, а это Рита что-то там натворила! Мама не сомневалась, что источником неприятностей в первую очередь являлась я сама. Возможно потому, что помимо завлекательной внешности, мне передалось и ее упрямство, напористость и умение находить приключения на заднюю точку.

— Что проблемы, это не новость, — перебил жену “Юра”. — Мы можем договорить на кухне?..

Я уже сняла капюшон и нащупывала ногами тапочки. Против двоих мне не выстоять. Разочарованную маму я уже получила, если сейчас же не встану с кровати, обзаведусь еще и рассерженным, лишенным завтрака, папой.

Через десять минут мы дружно доедали спасенную глазунью. Главу семейства уже посвятили в курс дела. Он отхлебнул кофе и провел рукой по начинающей лысеть макушке.

— Значит, ты отказываешься идти в институт, потому что кто-то там тебе не очень рад? — нарочито строго спросил он.

Папа меня любит, если что. Думаю, я на втором месте в списке главных жизненных предпочтений Юрия Александровича: заботливая нежность ко мне опережает его подуставшую привязанность к маме, но проигрывает неугасаемой страсти к науке. Вот и сейчас — мы еще не встала из-за стола, а он уже пододвигает к себе ноутбук, чтобы уткнуться в него и не вставать до следующего приема пищи. Который ему же, к слову, и придется организовывать: мама слишком великолепна, чтобы опускаться до банальной готовки.

— Не просто “кто-то”, а сам декан! — возразила я. Тот факт, что декан по совместительству еще и отец моего нового парня, я решила опустить. Не люблю сразу выкладывать все карты на стол. Родители в курсе, что у меня есть молодой человек, но я пока старалась