Развод - Маша Малиновская

Я сглатываю. Звучит это всё заманчиво, и мне, конечно же, хотелось бы развиваться, и уж тем более работать на себя, иметь репутацию в сфере. Встать на ноги как профессионалу.

И да, мы с Гордеем больше не муж и жена. Но тогда почему я чувствую, что предаю его?

Glava 14

— Мам, а папа не будет ругаться, что я накрасилась? — морщит носик Вика, пока я укладываю ей локоны, скрепляя заколкой на затылке. — Он говорит, что когда девочка красится, то она похожа на обезьянку.

Я сдерживаю улыбку, потому что Вика действительно переживает. С одной стороны, ей хочется опробовать подарок — набор своей первой детской косметики, подаренной моей подругой Еленой, но с другой, она очень волнуется, как на это отреагирует отец. Вика очень любит Гордея и ей важно его мнение. Она боится разочаровать его.

— Думаю, сегодня папа будет не против, — подбадриваю её. — Тем более, ты всё сделала в меру.

У моей дочери это вообще взрослая и очень развитая черта — чувство меры. Обычно она детям не всегда свойственна. Но Вика каким-то шестым чувством ощущает, когда стоит остановиться. Так и с косметикой сегодня. Там в наборе чего только не было: и блески для губ, и тени, стик помады, крупные блётски, мелкие, детская туалетная вода. Но она лишь едва-едва мазнула розовым блеском губки и нанесла немного блёсток под бровями и на скулах.

— А он когда приедет?

— Вот-вот уже должен.

Сегодня нашей с Гордеем дочери исполняется шесть лет. Это её первый день рождения, когда мы трое уже больше не семья. По крайней мере не в том понимании, в котором бы хотелось Вике.

— Ну всё, красотка, готова! — целую её в щёчку и беру большое зеркало, которое принесла работница кафе, чтобы показать, как смотрится причёска сзади.

Уже почти четыре часа, и сейчас должны приехать её подружки. Детские праздники это всегда очень шумно и весело. Для детей. А родителям стоит набраться терпения и пережить это пиршество.

Нет, мне очень нравится, что Вике весело, я и сама раньше занималась всей организацией от выпечки торта до оформления фотозоны, но сегодня мы заказали готовый праздник в детском кафе. На масштабную готовку и украшение у меня теперь попросту теперь нет времени из-за работы. Я даже в повседневном быту стала с трудом успевать. Пришлось смириться с тем, что на подоконнике уже целых два дня лежит трупик засохшего паучка, а винегрет я уже второй раз покупаю в кулинарии, а не готовлю сама.

— А вот и первые гости! — подключается аниматор, когда дверь в залу кафе открывается, и, одетые в красивые платья, первыми заходят сестрички-близняшки Оля и Аля. Девочки ходят с Викой в одну группу в детском саду.

Вика, как истинная принцесса, тут же разворачивает плечи, приподнимает подбородок и грациозно спрыгивает со стула, а потом идёт гостям навстречу. Локоны пружинисто подпрыгивают в такт её уверенным шагам. Она здоровается с подружками, принимает от них подарок — большую коробку с розовым домиком для Барби. Моя девочка — настоящая леди. Я лишь стою и любуюсь, наслаждаясь тёплым чувством любви, лучащимся в груди.

Почти сразу приводят Катю — соседскую скромную девочку, с которой Вика часто встречается на площадке во дворе, Ростика — сына наших с Гордеем друзей.

Через пятнадцать минут уже почти все приглашённые дети в сборе. Но я вижу, как Вика постоянно поглядывает на дверь. Она ждёт отца. Конечно же, он с самого утра позвонил и поздравил её, но Вика привыкла каждый праздник получать от папы подарки, ещё находясь в постели. Сегодня она не сказала об этом ничего, но я видела по её глазам. Заметила эту нотку грусти.

И, конечно же, Гордей приходит. Его Вика встречает уже не так степенно и по-светски.

— Папуля! — дочь вприпрыжку бросается к Гордею и запрыгивает ему на руки.

— Приве-е-ет, моя именинница! — он смеётся и целует её в щёку, кружит, как обычно при таких бурных приветствиях, а Вика счастливо пищит. — С днём рождения, принцесса! Ты уже совсем большая у меня!

Я наблюдаю за этой картиной и невольно улыбаюсь. Задумываюсь о том, насколько всё-таки замечательный отец Гордей. Я очень сочувствую женщинам, дети которых после развода не нужны бывшим. Когда прошлым становится не только бывшая жена, но и дети. Это ужасно. Это больно.

Но ведь есть и такие женщины, которые из-за собственных обид делают всё возможное, чтобы помешать общению бывшего мужа с его же детьми. Это очень подло. Дети имеют право иметь отца, имеют право его любить. Как и отцы детей.

— О нет, — закрываю глаза ладонями, сокрушаясь, когда Гордей на секунду снова скрывается за дверью, а потом вносит в залу огроменного мягкого розового зайца. — Нет-нет! И куда же мы его поместим?

— Ура! Ура! Спасибочки, папуля! — пищит Вика, прыгая и обнимая теперь уже зайца, который, без преувеличения, больше её самой.

Дальше снова подключаются аниматоры. Они организуют детей для фотосессии, а потом рассадят за праздничным столом и будут развлекать. Гордей же огибает залу и подходит ко мне.

— Здравствуй, Ирина, — останавливается рядом.

— Привет, — киваю в ответ.

Меня тут же окутывает его запахом. Таким знакомым, таким привычным. Я больше двух недель не ощущала его так близко и, кажется… даже истосковалась. Знаю, что это просто привычка. Десять лет вдыхать запах другого человека, десять лет считать этот аромат родным. Закутываться в него, утопать. А потом лишиться. Сложно привыкнуть.

Поэтому я просто стою и вдыхаю. В этом же нет ничего плохого, ведь так?

Мы стоим и смотрим, как наша дочь веселится. Наша маленькая и уже такая большая девочка. Она смеётся, болтает с друзьями, вся просто светится. И время от времени бросает в нашу сторону короткие взгляды, словно беспокоится, проверяет, тут ли мы, вместе ли.

— Такая большая уже, — говорю негромко.

— Шесть лет, — таким же тоном отвечает Гордей.

— А помнишь, какая она была малюсенькая, когда из роддома привезли? — в носу что-то щекочет при воспоминаниях.

— Пальчики и ногти синие были, я испугался тогда.

— И я.

— Но доктор успокоила, — качает головой. — А как пошла помнишь?

— Ты на видео