Разрушенная любовь - Стейси Мэри Браун

Мама прервала мои мысли, когда мы свернули на нашу улицу.

— Все ждут тебя. Они рады, что ты снова дома.

Я выпрямилась.

— Все? О чем ты говоришь?

Папа бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Просто несколько человек, которые хотят поприветствовать тебя дома.

— Что? — видеть людей было последним, чего я хотела.

Папа заехал на нашу подъездную дорожку. Огромный плакат «Добро пожаловать домой, Джеймерсон» висел поперек гаража. Машины выстроились вдоль тротуара по всему периметру нашего дома.

— Мы подумали, что тебе понравится увидеть всех. Твои бабушка и дедушка мечтают тебя повидать. Твоя сестра и друзья тоже.

Папа припарковался, обошел машину и помог мне выйти, протянув пару костылей. Врач хотела ограничить время, которое я провожу на ногах. Я шагнула вперед, мой желудок скрутило, когда мы двинулись по тропинке.

«Нет. Нет. Нет, — повторялось у меня в голове. — Я не хотела никого видеть, но как им сказать? Им будет больно».

Входная дверь распахнулась, и бабушка Пенни, мама моей мамы, выбежала оттуда с распростертыми объятиями. Мой дедушка погиб на войне еще до моего рождения. Он был тем, в честь кого меня назвали. Бабушка жила в Коннектикуте, но приезжала, когда могла. Родители папы были прямо за ней. Бабушка Несса и дедушка Ти жили в университетском городке, где работал мой отец, всего в сорока минутах езды, что не особо нравилось маме.

— Джеймерсон! — руки бабушки Пенни обхватили меня, прижав к себе. Когда она ослабила хватку, то меня обняли другие бабушка и дедушка.

— Джей-Джей! — моя младшая сестра, Рис, выбежала из дома. Мама схватила ее за руку, прежде чем она врезалась в меня. Обычно я бы наклонилась и подняла ее крошечное пятилетнее тело. Она была самой маленькой в своем детском саду. Рис была копией нашей матери. С круглым лицом, светло-шоколадными глазами и темно-каштановыми волосами, она была очаровательна и могла бы сойти с рук за непредумышленное убийство, если бы наклонила голову и широко улыбнулась. Или надулась.

— Воу, малышка. О чем мы говорили?

— Не прыгать на Джей-Джей.

— Именно, — в тот самый момент, когда мама отпустила ее, она врезалась мне в ногу, яростно схватившись за нее. — Рис!

Я пошатнулась на костылях, стиснув зубы от боли, и взъерошила ей волосы. Потом я наклонилась и поцеловала ее в макушку.

— Я скучала по тебе, Джей-Джей, — ее темные глаза наполнились слезами, а губы задрожали от эмоций.

— Я тоже скучала по тебе до Луны и обратно, — это был наш маленький способ выражения чувств. Я еще немного потискала ее, прежде чем отпустить и выпрямиться.

Позади моей семьи стояли ребята из моей школы, мои друзья: Саванна, Джейсон, Адам, Хлоя и вся моя команда по черлидингу. Также присутствовали друзья семьи и некоторые соседи. Все они улыбались слишком широко и смотрели искренними глазами, чувствуя себя так же неловко, как и я. Они ждали, когда я заговорю первой.

Я глубоко вздохнула и заставила себя посмотреть на всех.

— Привет, ребята. Спасибо, что пришли. Это многое для меня значит, — сорвалась с моих губ ложь.

Непрерывный поток людей обнимал меня и улыбался мне. Я дюжину говорила либо «спасибо», либо «я в порядке». Я была роботом, мои настоящие эмоции были глубоко заперты. Никто на самом деле не хотел слышать правду.

Я была жива и ходила. Ну, вроде того. Мне нужно было сосредоточиться на этом.

Было немного прохладно, но дедушка Ти разжигал барбекю во дворе, поедая гамбургер. На кухонном и обеденном столах были разложены напитки, закуски и приправы. Из телевизора тихо играла музыка. Люди слонялись, разговаривая. Мои школьные друзья быстро собрались вокруг диванов, ели и пили, больше не обращая на меня внимания.

Через некоторое время меня охватило изнеможение, и я тайком ушла к себе в комнату, чтобы избежать потока людей и сочувствия. Я робко открыла дверь своей спальни, словно была гостьей, и прислонила костыли к стене. Мама сказала, что заходила сюда только для того, чтобы взять мою одежду и личные вещи. Я ожидала увидеть гору нарядов, брошенных на кровать, шепот, призрак той ночи, когда я пошла на вечеринку с Колтоном.

Но там было безупречно чисто. Также безупречно, как у бабушки Нессы.

Она ничего не могла с собой поделать. В отличие от бабушки Пенни, которая поощряла меня быть ребенком и пачкаться, взросление с ней никогда не было расслабляющим. Бабушка Несса была чистюлей и всегда держала дом в безупречном состоянии.

Кончики моих пальцев скользнули по покрывалу. Мягкое одеяло было взбито и аккуратно заправлено. На первый взгляд все выглядело так же, как и раньше: книги на столе, шкатулки для украшений, безделушки и фотографии…

Затем я поняла, чего не хватает.

Мой комод был забит фотографиями с соревнований по черлидингу и Колтоном. Моей любимой была та, где мы целуемся в тот вечер, когда он выиграл чемпионат штата, а вся команда ликовала вокруг нас. Эти фотографии исчезли.

Я, прихрамывая, вышла, не обращая внимания на стреляющую боль в ногах.

— Где они? — спросила я, как только вошла в гостиную. В комнате воцарилась тишина, все обернулись ко мне. — Что вы с ними сделали?

Первой ко мне подошла мама.

— Что случилось, Джей-Джей?

— Где вы их спрятали? — потребовала я, гнев обжигал мое горло. — Вы думали, я не замечу?

— Эй, успокойся, — мама погладила меня по руке, как будто я была психически больна.

Я закричала еще громче:

— Фотографии! Вы думаете, если убрать фотографии Колтона, то это поможет? Будто, если вы его уберете, то он никогда не существовал? Я просто забуду? — мой голос был высоким и дрожащим. — Я хочу их сейчас!

Бабушка Несса выбежала из кухни.

— Мне жаль. Я подумала, что было бы лучше, если бы их там не было. Чтобы воспоминания не были прямо перед тобой.

— Зачем? Думаешь, это так просто — с глаз долой, из сердца вон? Неужели ты считаешь, что убрав фотографии, ты уберешь мою боль? — глаза наполнились слезами, но я сдержалась. Она думала, что помогает, но иногда мне кажется, что пожилые люди не верят, будто молодые способны по-настоящему любить и страдать. Будто мы можем просто взять себя в руки и идти дальше.

— Шшш, все в порядке, — медленно и тихо заговорила мама. Они не привыкли видеть меня злой или открыто выражающей свои чувства. Никогда. — Она хотела помочь. Бабушка Несса вернет все