Бог Войны - Рина Кент

Несколько инсценированных исчезновений здесь, удаление записей видеонаблюдения там, и он живет своей лучшей жизнью.

Я спас его от скучного существования. Ради Бога.

— Сэр?

— Да?

— Вам нужно отдохнуть. Последние пару дней вы сильно напрягались, и это негативно сказывается на вашем выздоровлении.

— Позволь мне самому с этим разобраться. Если мои родители или, что еще хуже, дедушки услышат хоть слово об этом…

— Не услышат.

Позади меня открывается дверь, и я вешаю трубку, прежде чем обернуться, прекрасно зная, что это не Ава.

Она опоздает только для того, чтобы потрепать мне нервы. Выводить меня из себя — ее любимое занятие и центр ее разъяренного существования.

Передо мной стоит ее сестра-проказница и смотрит на меня сверху вниз.

Встав во весь рост, я поднимаю бровь.

— Чем могу быть полезен, сталкер?

— Забавно слышать это от мастера в этом деле.

— Не завидуй, — я поглаживаю ее по макушке, и она отталкивает мою руку.

— Ты все еще должен мне объяснить, Илай.

— Что именно?

— Не морочь мне голову, — она осматривает наше окружение, как детектив-новичок на своем первом задании, и наклоняется. — Что, черт возьми, произошло до того, как она упала с лестницы?

— Я же говорил тебе. Это был несчастный случай.

— Мы оба прекрасно знаем, что это не так, — шипит она себе под нос. — Почему ты скрываешь правду?

— Не твое дело.

— Тогда это папино дело?

— Только если ты хочешь еще больше все усложнить. Держи рот на замке, продолжай заниматься своими мерзкими привычками и оставь это мне.

— Ты и в прошлый раз говорил то же самое, но теперь она попала в больницу. Опять. Сколько еще раз ты сможешь скрывать это, прежде чем все узнают, что она…

Я захлопнул ей рот.

— Заткнись, Ариэлла. Не говори об этом больше, или, клянусь, если ты окажешься помехой, я буду держать тебя в неведении относительно любых моих планов на будущее.

Она отталкивает мою руку, ее подбородок дрожит.

— Я волнуюсь, ясно? Я думала, что вижу ее в последний раз.

— Этого не случится. Пока я здесь.

— Ну, у тебя плохо получается доказывать это, контролируя ее. Ты же знаешь, она это ненавидит.

— Она ничего не помнит. Тем лучше.

— А если вспомнит?

— Я позабочусь об этом.

— Не знаю, откуда у тебя уверенность в своих словах, но я искренне тебе аплодирую.

— Спасибо.

— Она возненавидит нас обоих, когда все узнает.

— Я уже готов оказаться в таком положении, хотя начинаю сомневаться, что могу сказать то же самое о тебе.

— Я сделаю ради нее все.

— Хорошо. Начни с того, что будешь держать рот на замке. Займись своим любимым хобби. И исчезни, если понадобится.

— Сначала дай мне то, что я просила, — она протягивает ладонь в мою сторону. — Расписание Реми.

— Ты потеряла на него права, когда предложила ей поехать к твоим родителям, — я обхожу ее стороной и направляюсь в комнату Авы.

— Ты мелкий придурок! — кричит она мне вслед, и я представляю, как она бесится, как краснеет ее лицо и как она мысленно проклинает меня всеми возможными способами.

Но мне нет никакого дела до Ариэллы и той жалкой роли, которую она играет на моей шахматной доске.

Пришло время забрать мою жену домой.

И на этот раз оставить ее там.

Глава 6

Ава

Час спустя я выхожу из больницы, пережив падение с лестницы с парой синяков и без воспоминаний.

А еще меня сопровождает жутко злой Илай. Это можно назвать его стандартным настроением.

Он может винить себя в опоздании, мне все равно.

Девушка не может собраться за пятнадцать минут, и даже если бы я могла, то не упустила бы шанс сбить с дьявола спесь.

Возможно, я совершила ужасную ошибку, выйдя за него замуж — я придерживаюсь своей теории повреждения мозга, спасибо вам большое, — но он не мой телохранитель.

— Единственная причина, по которой я еду с тобой это то, что мне нужны ответы, — сообщаю я ему, останавливаясь перед Мерседесом, который, как я полагаю, принадлежит ему, учитывая невысокого парня с песочно-светлыми волосами, который держит дверь открытой.

Илай наклоняется ко мне, пока его теплое дыхание не касается моего уха. Он так близко, что его рост превосходит мой, а запах ударяет мне в голову хуже наркотиков.

— Как скажете, миссис Кинг, — шепчет он глубоким тоном.

Я напрягаюсь, по моей коже ползут мурашки от затаенного раздражения и опасного осознания.

Блестяще. Эта глупость не изменилась, несмотря на амнезию.

Я скольжу на заднее сиденье в безнадежной, немного неуклюжей попытке избежать его орбиты. Илай кладет руку на крышу машины, чтобы я не ударилась головой.

Мой рот остается открытым в полном удивлении. Он что, пытался сейчас изобразить из себя джентльмена или что-то столь же нелепое?

Кто-нибудь, позвоните в полицию самозванцев и проверьте этого парня на подлинность.

Внешне он выглядит совершенно также, как высококлассная копия, но что-то в этом человеке изменилось.

Да, он все тот же грубый Илай, в котором достаточно несдержанной наглости, чтобы дать Сатане фору, но теперь что-то изменилось.

Только не могу понять, что именно.

Блондин, которого я, кажется, видела в прошлом с дядей Эйденом, закрывает мою дверь с уважительным кивком. Илай обходит машину, расстегивает пиджак и садится рядом со мной.

Внезапно все пространство уменьшается из-за его титанического присутствия, и мне приходится напоминать себе, что нужно дышать. Очевидно, я потерпела неудачу, потому что мне удается лишь вдыхать его с каждым вдохом и не выдыхать с выдохом.

Он пахнет запретным искушением и надвигающейся катастрофой.

Божественный, но такой совершенно неправильный.

Делить с ним пространство совершенно не в моих интересах, и это можно считать серьезным испытанием для моей решимости, но я должна с этим смириться, если планирую раскрыть правду о том, что за чертовщина случилась со мной два года назад.

Я отказываюсь верить в то, что вышла за него по собственной воле, но потом нелогично держала самых близких людей в неведении.

Ни за что на свете я бы не рассказала Сеси. Черт, я всегда все ей рассказывала, она знает обо мне больше, чем мама или Ари. Она — моя родственная душа. Мое доверенное лицо.

Если я не рассказала ей, почему настояла на браке с этим гламурным Железным Человеком, значит, что-то не так.

И, судя по всему, Илай — единственный человек, который знает правду.

Однако заставить его рассказать об этом будет