Девять дверей. Секрет парадоксов - Надежда Реинтова

4 глава. Имидж — наше все

С момента отправления меня в камеру и до сегодняшнего утра я ожидала, когда меня отправят в Логию. Как происходит процедура перехода между мирами мне не сообщали, поэтому нервы мои были натянуты, как струна. Возможно, для этих целей выделялся определенный сопровождающий, у которого было право на перемещение. Скорее всего, это будут те визуары, что в начале и хотели меня арестовать (или при сопротивлении шлепнуть). В 10 часов за мной пришли и, проводив по многочисленным коридорам, втолкнули к уже знакомому дознавателю.

Константин Изотов сидел в большом кабинете. Все стены по периметру были заставлены высокими стеллажами битком набитые толстыми папками. На столе перед ним лежало открытое дело и наручники, которые сняли с меня после того, как привели сюда.

Он поднял на меня глаза от бумаг и строго спросил:

— Сообщал ли вам Марун Бэрс о своих намерениях? Куда бы он мог пойти?

И я подумала, что о своих действиях и планах Марун мне, действительно, ничего не сообщал. Я до последнего не знала, как мы попадем ко мне в старый дом в N-ске. Да и для чего ему было нужно туда ехать, узнала, лишь когда мы уже оказались на месте. А о его необычных способностях он, вообще, распространяться не собирался и с меня взял слово молчать.

— Нет, мне это не известно, — дерзко задрав подбородок, бросила я, стараясь придать своему голосу интонацию презрения. В душе я ликовала, значит они его еще на нашли, а ведь с тех пор, как Марун сбежал прошло три дня. Я гнала от себя мысли о том, что где-то раненый Бэрс лежал, истекая кровью. Умный сыщик, владеющий неведомой магией глассов и могуществом парадоксов, не может просто так погибнуть. Марун поверил мне, а теперь я верила в него.

Изотов, словно прочитав мои мысли, деловито подметил:

— Возможно дознаватель и обещал вам помочь, но ведь вы о нем ничего не знаете.

Что ж, это было правда. Личность Маруна Бэрса оставалась для меня загадкой. Но те несколько дней, что мы вместе вели расследование, вселили в меня доверие к этому человеку. И я не должна была поддаваться на попытки поколебать это чувство.

— Он показал мне свои документы, так же, как и вы свои, — упрямо ответила я, не желая вестись на подобные провокации. — Или мне и вам не верить?

Дознаватель встал из-за стола и прошелся по кабинету, видимо, подбирая нужный аргумент. Потом он вытащил из ящика стола какой-то листок.

— Вчера Кремер Арава, визуар из Логии, был найден мертвым в нескольких кварталах от вашей квартиры. Как вы можете это прокомментировать? — Изотов протянул мне фото, на котором был заснят допрашиваемый Бэрсом и мной мужчина. У убитого было перерезано горло, весь он был залит кровью. Зрелище, конечно, было не для слабонервных, но меня не испугал вид окровавленного трупа с развороченным мясом на подбородке. Передо мной сразу всплыли воспоминания студенческих занятий, когда мы с однокурсниками неоднократно препарировали умерших. Тех людей, я не знала, но их смерть была естественной, а не криминальной, как тут. А от осознания, что еще недавно это был живой человек, который дышал, мыслил и, скорее всего, имел семью, и близких и, с которым я сама разговаривала, у меня все похолодело внутри и язык стал, словно пудовая гиря. С трудом взяв себя в руки, я проговорила:

— Это был один из визуаров, которые напали на меня. — Я не стала упоминать Горина, не хотела его впутывать.

От внимания Изотова не ускользнула моя реакция на убитого.

— Надо сказать, нервы у вас стальные. Не все, так же хладнокровно, воспринимают такого рода картины! — подметил он, следя за мной, словно хищник за добычей.

Я сообразила, что он пытается меня подловить на лжи. И это придало мне храбрости и самообладания.

— Этого мы задержали, чтобы поговорить. А вот его напарник, Дориан Варк, сбежал тогда. Найдите и допросите его!

— О ком вы говорите? — удивленно спросил Изотов. — К нам в посольство из Логии прибыл один визуар — Кремер Арава.

— Как это? — сбитая с толку, я захлопала глазами. — Но ведь я сама видела, что нападавших было двое. Правда убежавшего я не успела рассмотреть — на лестнице было темно…

Следователь уже было хотел перебить меня, но я его опередила:

— О Дориане Варке нам сообщил этот убитый. — Я протянула фотографию обратно Изотову.

— Да, но вот только его мы уже не сможем спросить, правда? — злорадно подковырнул следователь и с недоверием посмотрел на меня.

Я понимала, к чему он ведет. Изотов намекал, что Бэрс убил этого бедолагу, раз тот отказался ему помогать. Я еще раз глянула на фотографию, лежащую передо мной. Внутри меня что-то предательски екнуло.

Я вспомнила, как умело и четко Бэрс добывал нужную информацию, манипулировал чувствами, притворяясь, втираясь в доверие. Он не арестовал меня, поместив в камеру, а брал с собой, как я думала, на расследование. Наверное, проверял, что я помню. А, убедившись, что нечего боятся, сбежал при аресте. Оставил меня одну. Злость и обида то ли на Маруна, то ли на себя, закипали в крови. Я ведь все время чувствовала, что настоящий убийца где-то близко. Но и подумать не могла, что настолько.

Я вернулась к началу. С меня снимут обвинения, если найдут убийцу. А пролить свет на все это дело мог только один человек — Дориан Варк, в существование которого, похоже, никто кроме меня не верил.

Изотов считал, что дело можно будет закрыть, если поймать Бэрса. В его вине, по-моему, местный дознаватель не сомневался. Хотя у него не было прямых доказательств его вины, он, видимо, рассчитывал выбить признания, если, конечно, ищейки найдут его. А в этом Изотов не сомневался.

Поскольку я все еще сидела под стражей и не знала, что твориться за пределами моей камеры, уже по болтовне охранников можно было понять, что все посольство поднято на уши и, сбившись с ног, ищет иномирного преступника — Маруна Бэрса. Из их слов я поняла, что в Логии пока еще не знают о том, что их дознаватель — преступник, находящийся в бегах. А известить власти Логии об этом не могут, так как переходить из Эгоцентриума никто из местных без специального разрешения не имеет права. Я не верила, что здешним следователям под силу разыскать и поймать такого сильного