Связанные долгом - Кора Рейли

У меня скрутило желудок.

– Вы убили их?

Данте даже не дрогнул.

– Большинство из них были нелегалами. Мы отправили их обратно в Украину и Россию. Остальные переехали. Тех, кто захотел работать в наших клубах, мы оставили.

– Так что насчет Габи?

– Она была ребенком. Юных девочек, которых мы нашли, отправили в семьи, где они могли работать горничными или поварами.

– Или стать любовницами, – сказала я, потому что не сомневалась, что некоторые мужчины не могут не лапать беспомощную девушку под своей крышей.

Данте нахмурился.

– Даже среди членов мафии педофилия неприемлема, Валентина.

– Я знаю, но Габи уже не выглядит как ребенок, наверное, как и другие девушки.

– Ты полагаешь, что я приставал к Габи? – Данте свирепо взглянул на меня.

– Она сегодня чуть от страха не умерла, когда Лука вскочил. Может быть, один из твоих людей…

– Нет, – твердо ответил Данте. – С тех пор, как она вошла в этот дом, к ней никто не применял никакого насилия. Она под моей защитой. Мои люди это знают.

– Хорошо. – Я поверила ему еще и по той причине, что полагала: ни один из его людей не осмелился бы пойти против прямых приказов Данте. Если Габи была под его защитой, то она в безопасности. – Могу поспорить, что эти девушки принесли бы тебе кучу денег. По этой причине русские похищают юных девушек. Откуда угрызения совести? Как будто у самого Синдиката нет клубов с проститутками, и не похоже, что эти женщины просто могут перестать работать на мафию в любое время, когда захотят этого сами. – Мне и правда было любопытно. В конце концов, Данте был убийцей.

– Синдикат не занимается секс-рабством. Женщины в наших клубах начинают работать на нас по собственной воле, и они понимают, что будут связаны с нами навсегда. Мы зарабатываем достаточно денег на наших казино и наркотиках, нам не нужны секс-рабыни или нелегальные гонки, как русским и семье Лас-Вегаса.

– А что насчет Нью-Йорка? Они занимаются секс-рабством?

– Нет. Это точно делает только семья Лас-Вегаса. Я не говорю, что в Синдикате нет людей, которые хотели бы поменять ситуацию, но пока я Дон, этого не произойдет.

– Хорошо, – кивнула я.

Взгляд Данте на мгновение смягчился, но затем он отвернулся и выключил свет.

– Доброй ночи, – прошептала я.

Я все еще была разочарована тем, что Данте не тронул меня, но, по крайней мере, он говорил со мной на равных, а не как с глупой бабой, которая знать ничего не должна о бизнесе.

– Доброй ночи, Валентина, – ответил Данте в темноту. В его голосе появилось что-то, чего я не смогла определить, и я слишком устала, чтобы пытаться.

Глава 7

Если я думала, что наш с Данте разговор прошлой ночью заставит его пересмотреть свое место во время завтрака или вызовет у него желание поговорить со мной, то очень сильно ошибалась. Как и предыдущим утром, после быстрого приветствия он исчез за своей газетой. А бороться за его внимание у меня настроения не было. Уж слишком я была сбита с толку и больно задета его неизменным равнодушием ко мне. Я только пожевала немного фруктов и выпила чашку кофе, прежде чем удалиться. Данте даже глаз от газеты не оторвал, когда я вышла.

В другое время я бы спросила, хочет ли он, чтобы я взяла для поездки к Бибиане одного из его охранников, но сейчас мной руководила злость. Водительские права я получила после того, как мы с Антонио поженились, он сам предложил, чтобы я сдала экзамен, что, к сожалению, мужчины нашего круга не считали нормальным. Натянув пальто и схватив свою сумочку, я протопала в гараж. Ключи от дома и гаража выдал мне Данте. Из трех припаркованных в гараже машин внедорожник «мерседес» больше всех привлек мое внимание. Я сняла с крючка на стене ключи и забралась в машину. Несколько мгновений потребовалось на то, чтобы отыскать на приборной панели кнопку, которая открывает двери гаража, и мне удалось, наконец, выехать наружу, а затем по подъездной дорожке вниз. Незнакомый мне охранник патрулировал вдоль периметра ограды, но, когда я другой кнопкой открыла ворота, не попытался меня остановить. Я выехала, и ворота закрылись за мной автоматически.

Было приятно вновь оказаться за рулем, даже при том, что я недолюбливала оживленный трафик в Чикаго, мне так давно не разрешали прокатиться одной. После смерти Антонио мои родители были полны решимости как следует присматривать за мной и не позволяли выезжать в одиночку. Маршрут к дому Бибианы я выучила наизусть, ведь за эти годы ездила туда много раз, и на дорогу от особняка Данте у меня ушло всего десять минут.

Дом Бибианы и Томмазо был гораздо меньше, чем у Данте или даже моих родителей. Здесь не было длинной подъездной дорожки, где можно было бы припарковаться, поэтому мне пришлось оставить машину на обочине. Не сказать, чтобы я беспокоилась, что кто-то ее угонит. Кварталы, где жили члены мафии, как правило, достаточно безопасны, если не считать за риск нападения Братвы или Триады. Подходя к входной двери, я заметила на противоположной стороне улицы одного из людей Томмазо, сидевшего в машине и наблюдавшего за домом. У Томмазо было не такое высокое положение, как у мужчин в моей семье или Скудери, но и рядовым солдатом он не был. Он всегда оставлял возле дома охрану для безопасности Бибианы, или, что было ближе к истине, для того, чтобы проследить, что она не сбежит.

Охранник не остановил меня, лишь склонил голову в знак приветствия. Я нажала на звонок, и Бибиана открыла дверь, заглянув мне через плечо.

– Где твои телохранители?

Я пожала плечами.

– Я без них. Данте не говорил, что это обязательно.

– Тебе не влетит?

Она закрыла дверь и потащила меня в гостиную. Ее мужа, как всегда, не было дома. Бибиана, само собой, не возражала. С тех пор, как Томмазо стал пропадать на работе целыми днями, она набрала пару килограммов и сейчас уже не выглядела такой худой.

– За что? – удивилась я. Сомневаюсь, что Данте будет беспокоиться обо мне, даже если я дома останусь без охраны. Он же слишком занят бог знает чем.

– Будь осторожна. Данте опасный человек. Он всегда выглядит таким спокойным и уравновешенным, но Томмазо говорил мне, что Данте не терпит неповиновения, – обеспокоенно произнесла Бибиана.

Это и неудивительно. Но начнем с того, что я не могла проявить неповиновение, если