Моя чужая королева - Лия Юмай

— Видимо так. Вы считаете, что отряд уничтожили с целью поссорить нас с Ауренией? — уточнил Император, хмуря брови.

— Ну или Винцент совсем спятил. Да, я демонстративно расположил отряд у границы. Но, это не повод, чтобы вот так подло всех убить.

— Согласен, — Император призадумался, — не нравится мне всё это.

— Отец, я постараюсь во всём разобраться. Только не заставляй жениться.

Иглис посмотрел на меня строго:

— Конечно, есть небольшая надежда, что ваш с Фелицией разговор что-то прояснит. Однако, если этого не произойдёт, боюсь, свадьба станет единственным выходом.

Меньше всего я хотел поругаться с отцом. Сдерживая слова, которые могли стать лишними, я извинился и удалился в свои покои. Нервно походив по комнате, я вышел на балкон. Посмотрел вдаль.

"В Аурении Тория вот так же смотрит сейчас в сторону Империи и тоскует. Нет, это не тоска. Это боль, тупая и непроходящая. Почему всё так? Если она моя истинная, то судьба должна была свести нас раньше. А теперь, если бороться за свою любовь, то могут пострадать люди."

Я ведь знал каждый аргумент, каждое слово, что скажет отец. Я словно даже слышал его голос: "Если не женишься, Филис пойдёт войной, с целью убить обидчика дочери. Ты готов взять на себя ответственность за жизни людей и непредвиденный исход всего этого скандала?"

"Курлык!"

На балюстраде сидела Луша! Я осторожно приблизился, разглядывая её лапки. К своему разочарованию записки я не нашел. Зато я смог написать Тории сам.

"Тория, ты сможешь прийти к тоннелю завтра утром? Я хочу поговорить."

Ответ пришел лишь поздно вечером, когда я уже потерял всякую надежду. Всего два слова:

"Я постараюсь."

Я уехал ещё до рассвета, чтобы не отчитываться перед отцом. Только Макса предупредил на всякий случай, что прогуляюсь и вернусь. Доехал без происшествий, уже было совсем светло, и утренняя влажная прохлада рассеивалась, греясь в первых лучах солнца, когда я привязал лошадь и нырнул в тайный проход. Только выйдя с обратной стороны, я понял, что я идиот.

"Здесь же нет моста!"

Я заметался, размышляя, что предпринять и на что надеяться.

"Переплыть на другую сторону самому?

Слишком рискованно. По ту сторону реки люди проходят чаще, нас могут увидеть вместе."

Но тут я, словно почувствовав, повернул голову вправо и увидел Торию, идущую вдоль реки по этой стороне. На ней было простое платье служанки. Каштановые волосы заплетены в длинную толстую косу. Увидев меня, она пошла быстрее, а я устремился ей навстречу. Приблизившись, я притянул её к себе, вдыхая знакомый аромат, погружаясь в такую желанную ауру.

Я прижался к её губам, в стремлении напиться впрок, раствориться, смешаться, стать единым целым, никогда не расставаться.

Я пришел сюда рассказать о Фелиции, о том, что, возможно, мне придется жениться, и мы не сможем больше увидеться. Но я не мог говорить. И Тория не могла. Мы упали в мягкую высокую траву. Бесконечно долго целуясь. Я ласкал всё, до чего мог достать: шею, ключицы, руки.

"Я хочу тебя," — прошептала она мне на ухо, касаясь его губами, и щекоча дыханием.

От невыносимого желания у меня закружилась голова.

"Прямо здесь?" — спросил я, сомневаясь в том, что эта хорошая идея.

Она кивнула и обняла меня ногами.

Вместо кружевных панталон, на ней оказались лишь невесомые трусики, которые я просто отодвинул. Тория тихонько застонала, извиваясь и распаляя меня ещё сильнее. Она была влажной и горячей. Я осторожно вошёл, сдерживаясь, а она выгнулась мне навстречу словно подгоняя.

"Тория, что же ты делаешь со мной?"

Я двигался быстро, продолжая целовать, гладить, покусывать её губы, лицо и шею. Её крик, последний мощный толчок — и мы замерли в объятиях, пытаясь отдышаться и осознать это обоюдное безумие.

Потом, приведя себя в порядок, мы сидели, облокотившись о ствол дерева, держась за руки.

— Я ведь пришел поговорить...

— Говори.

И я рассказал про Фелицию.

— Я клянусь, это был не я. Но отец говорит, что это теперь неважно.

Тория смотрела на меня с бесконечной грустью.

— Он прав. К сожалению, мы с тобой не простые люди. И любой наш поступок может повлиять на других. Мы несвободны. Не имеем права на ошибки. Не можем любить.

— Любить мы можем, — возразил я.

— Да... Только не всегда можем быть вместе с теми, кого любим. Мне надо идти...

— И мне...

Мы ещё крепче схватились за руки. В груди жгло. У Тории в глазах стояли слёзы.

"Увидимся ли мы когда-нибудь? Скорее всего увидимся, но только официально, как соседи."

Мы поднялись, простояли обнявшись. Я чувствовал, что должен уйти первым. Отстранившись, с трудом отпустив её руки, я тихо сказал:

— Береги себя.

Развернулся и ушел, не оглядываясь. Но дойдя до тоннеля, я всё же остановился и обернулся, посылая удаляющейся фигурке запоздалое: "Я люблю тебя."

Ивор

— Как выглядел ваш соблазнитель? — спросил я у заплаканной Фелиции, когда мы сидели с ней на скамейке в дворцовом саду.

Она всхлипнула, расправляя скомканный платок.

— Такой... Большой, крепкий. На нем был костюм дракона. Я думала, это вы...

"Тот самый, который к Тории приставал!"

Девушка снова тихонько заплакала. Я взял её за руку.

— Фелиция, прошу вас, успокойтесь! Я понимаю, ситуация неприятная. Но и вы поймите, в каком мы положении. Этот брак не принесет нам счастья.

— Почему? — принцесса посмотрела мне в лицо. — Я вам совсем не нравлюсь?

— Вы прекрасны, но... я люблю другую.

Она убрала свою руку от моих и опустила голову.

— Фелиция, скажите, может, он использовал магию соблазнения? Как так вышло?

— Я сама не могу понять. Никакой магии я не чувствовала!

Её платок был уже совершенно мокрый, и я протянул ей свой.

— Значит, раз вы любите другую, я опозорена навсегда?

Я жалел её, но ужасно злился.

"Зачем она рассказала всё отцу? Почему слепо поверила, что это я?"

— Нет. Конечно, нет. Мы поженимся.

Фелиция посмотрела на меня удивлённо:

— А как же ваша любовь?

— Я всё равно не смог бы жениться на ней.

— Почему? Она из простых? — удивлённо распахнула глаза принцесса.

Вот и слезы у неё высохли.

"Любопытство — и болезнь, и лекарство для некоторых женщин."

— Давайте не будем говорить об этом. Нас заждались за столом.

Я встал и подал принцессе руку. В обеденном зале нас ждал