Алиев. Его сладкий плен - Кара Райр

— Нет, Белка, так не пойдёт, — тихо проговорил он, и прежде чем я успела что-то понять, его губы накрыли мои.

Поцелуй был жёстким, властным, требовательным.

Я почувствовала, как внутри всё закипает: и от гнева, и от смущения.

Ой-ой-ой!

Его тепло было таким... обжигающим, что я невольно замерла, прежде чем опомнилась и толкнула его в грудь.

— Вы что делаете?! — выкрикнула я, отстранившись.

Нахал! Подлец! Мерзавец!!!

— Я не шучу, — спокойно ответил он, глядя на меня своими карими глазами.

— Мне надоело, что вы постоянно ко мне липнете! — закричала я, чувствуя, как в груди всё сжимается. — Я не вещь, чтобы меня хватать и использовать!

— Это ты мне скажешь, кто ты? — он хмыкнул, отступая назад. — Ладно, девчонка. Твоя игра, твои правила. Пока.

Он снова развернулся и ушёл, оставив меня одну с мыслями и бурей эмоций.

Ну что за мужчина? В какой красной книге водится, хотя. Если бы «Зверь» и правда был бы там, то его бы уже исключили, за плохое поведение.

Я пыталась успокоиться, но не могла.

Его поцелуй всё ещё горел на губах, а сердце стучало так громко, что казалось, его можно было услышать. Мамочки.

Никогда такого щемящего чувства не испытывала.

Странно это все. Он странный и то, что я рядом с ним ощущаю.

Пора работать.

Когда я дошла до административного здания, Анастасия Сергеевна уже ждала меня.

Её взгляд был острым, как нож, и, как только я вошла, она сложила руки на груди.

— Ну, Маша, — начала она, её голос был холодным, — ты решила, что одного мало? Теперь и на моего потянулась?

Я замерла, не понимая, о чём она.

Ой нет!!! Нет-нет-нет!

— Это не то, о чём вы подумали, — начала я, пытаясь оправдаться.

Но она не дала мне договорить.

— Не надо! — она повысила голос, её лицо вспыхнуло от гнева. — Я всё видела. Ты думаешь, я слепая?

— Но... — я пыталась найти слова, но они застряли в горле.

— Ты уволена, — отрезала она, не давая мне шанса оправдаться.

— Анастасия Сергеевна, я ничего плохого не сделала! — я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Это же единственное место работы тут, способное оплатить университет....

— У тебя до утра есть время, чтобы собрать свои вещи и свалить, — холодно добавила она.

Я молчала, опустив глаза.

Слова застряли в горле, а внутри всё обрушилось, как карточный домик.

Когда я вышла из здания, ветер обжёг лицо.

Я опустила взгляд на снег под ногами, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и горечи.

Почему всё так? Почему это случилось со мной?

Может вернуться и попытаться объяснить что это он? Сам. Не я.

Но по ее виду сразу можно сказать — она не будет слушать.

Глава 21

Маша

Ночь была долгой.

Такой долгой, что казалось, она никогда не закончится.

Я сидела на полу своей крошечной комнаты, пытаясь упаковать вещи в старый, едва живой чемодан.

Руки дрожали, слёзы капали на свёрнутую одежду, а внутри всё сжималось от безысходности.

— Как теперь платить за учёбу? — прошептала я, глядя на пустую стену перед собой.

Я всегда знала, что эта работа не идеальна.

Грубые клиенты, долгие смены, почти полное отсутствие нормальных условий.

Но она приносила деньги. Именно эта работа помогала мне учиться. И как теперь? Без неё...

Я вздохнула, утирая слёзы ладонью.

«Что я скажу маме?» — эта мысль не давала покоя.

Она всегда верила в меня.

Никогда не жаловалась, даже когда было тяжело.

Работала день и ночь, чтобы я смогла поступить в университет.

Я знала, как она гордится мной, и не могла позволить себе подвести её.

Но теперь всё рушится.

«Всё из-за этих похабных мужиков, — злобно подумала я, бросив в чемодан последний свитер. — Им ведь только одно нужно. Они думают, что весь мир принадлежит им, а девушки — это игрушки, которые можно взять, когда захочется».

Так и есть. Последние дни мне это показали.

Гнев поднимался волной, сменяясь отчаянием.

Невыносимо.

Если бы не они... Если бы не их наглость, их напор, их вечные намёки...

Я взяла телефон, но так и не решилась позвонить матери. Что я ей скажу?

Что меня уволили из-за того, что какой-то мужчина решил, что имеет на меня права?

Слёзы снова покатились по щекам, а руки опустились на колени.

Что теперь? Как учиться? Где найти деньги? Может, вернуться домой? Но что я там буду делать? Голову от стыда опускать? Зарплату-то мне хоть выплатят? Иначе мне опять на ее шее сидеть?

А папа?

Ой, не могу я.

Ночь прошла в раздумьях, слезах и нескончаемой борьбе с собой.

Утром я едва держалась на ногах. Казалось, что силы полностью покинули меня. Так и было. Стресс такой, ужас.

Администрация встретила меня равнодушной тишиной.

В углу за столом сидела дежурная, которая даже не подняла головы, когда я вошла.

— Иди, поешь, — буркнула она, махнув рукой в сторону кухни.

На кухне пахло блинами, чаем и чем-то ещё тёплым, но привычным.

Я машинально взяла вилку и начала ковырять блинчик на тарелке.

Еда казалась безвкусной, но я заставила себя съесть хотя бы немного.

И вдруг дверь резко распахнулась.

На пороге стоял Дамир.

Высокий, уверенный, как всегда, с той самой ухмылкой, которая всегда выводила меня из себя.

— Ну что, Машенька? В берлогу мою ехать готова? — его голос был низким и спокойным, но от этих слов меня снова бросило в дрожь.

Я замерла, сжимая вилку в руках.

— В каком смысле? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.

Нет. Домой готова. К себе. И только к себе.

Он кивнул на чемодан, стоящий у двери.

— В прямом, — ухмыльнулся он. — Похищаю тебя. Вижу, вещи ты уже собрала.

— Что? Нет! — я вскочила, чуть не опрокинув стул. — Я не собираюсь с вами никуда ехать!

Он сделал шаг вперёд, показывая всем видом, что все мое сопротивление ничего не значит.

— Со мной поедешь, — спокойно приказал он, словно это был давно решённый вопрос.

А я к такому не готова. И к его напору тоже. Спас меня и спасибо! Но на этом все, я итак ему уже поцелуй