Как поцеловать кинозвезду - Дженни Проктор

Я долго смотрю на неё, позволяя себе утонуть в синеве её глаз. Они обрамлены тёмной каймой, а ближе к зрачку — цвета неба ранним утром.

Одри не отводит взгляда. Она может быть молода для всех своих достижений, но точно знает, как держаться и добиваться своего. И от этого мне хочется её ещё больше.

— Ладно, доктор Одри Каллахан. Давай так. Я дам тебе доступ к своей территории, чтобы ты могла изучать своих белок. Но при одном условии.

Она тут же кивает.

— Любое. Я согласна на всё.

— Больше никаких пряток. По крайней мере, не от меня. Заезжаешь по главному въезду. Отмечаешься у Нейта. И сообщаешь, где на участке будешь работать.

Она склоняет голову набок.

— Я же уже говорила, что не от тебя пряталась.

Я киваю на её маскировку.

— То есть ты хочешь сказать, что, надевая это всё утром, не надеялась, что оно поможет тебе остаться незамеченной… мной?

— Я бы и осталась незамеченной, если бы не вздохнула.

Я приподнимаю брови и чуть наклоняюсь вперёд.

— Верно. А что это ты так вздохнула, Одри?

— Мне показалось, по ботинку пробежал жук.

— Ну конечно. Ты же та ещё паникёрша, когда дело касается насекомых.

Она опускает плечи и ставит руки в бока. Листья, пришитые по шву, подпрыгивают вместе с движением.

— Ладно, — наконец сдаётся она. — Да. Я вздохнула, потому что не была морально готова к двенадцати сантиметрам твоих абсурдно рельефных брюшных мышц. Это ты хотел услышать?

Я включаю свою фирменную улыбку — ту самую, которую она полностью проигнорировала в первый день на парковке у фермерского магазина.

— Я всего лишь веду беседу, Одри.

Я не могу объяснить, почему всё это так забавляет меня. Хотя, может, тут и нет ничего сложного. Я уже много лет не прикладываю ни капли усилий, чтобы услышать комплимент от женщины. А эта — совершенно и бесповоротно невосприимчива. Ну, за исключением пресса.

— Итак, ты согласна на мои условия или нет? — спрашиваю я.

Она поджимает губы.

— Ага, твои условия. Значит, я должна заезжать через главный въезд, отмечаться у твоего страшного бугая-охранника, а дальше могу шляться где хочу?

— Пока ты сообщаешь нам, где планируешь быть. И Нейт не такой уж и страшный. Обещаю, он будет вежлив.

— Ну да, конечно, — фыркает она. — Особенно вежливо он вел себя, когда махал передо мной пистолетом и грозился отобрать камеру.

— Он подумал, что ты фотографируешь меня, — говорю я, наслаждаясь её игривым тоном. — И учитывая, что в тот момент я буквально собирался раздеться догола и нырнуть в бассейн, я рад, что он среагировал так, как среагировал.

Она бросает взгляд на мой торс, задерживает его на груди и плечах, потом снова поднимает глаза к моему лицу.

— Ты плаваешь голым? — спрашивает она почти шёпотом.

Я игриво улыбаюсь и лениво пожимаю плечами.

— Есть у одиночества свои плюсы.

Она качает головой, словно стряхивая с себя морок, потом прочищает горло.

— Ладно, — важно произносит она. — Ради белок я согласна на твои условия.

Я замечаю, как она выделяет слово белки. Она изо всех сил хочет, чтобы я понял: дело не во мне. И почему-то это одновременно радует и разочаровывает.

— Дай номер. Я попрошу своего менеджера написать тебе, и вы уже обсудите детали.

Одри протягивает руку.

— Дай сюда, я сама наберу номер и отправлю себе сообщение.

Я отдёргиваю телефон.

— Нет уж. Тогда у тебя будет мой номер.

— И что?

— А вдруг ты решишь его кому-нибудь сдать, или продать, или ещё что? — Увы, я не до конца шучу. Меня уже подставляли, и менять номер — та ещё морока. Да и Джони меня убьёт, если узнает, что я дал номер кому-то, кого знаю от силы пару часов.

Одри моргает от удивления.

— Ты правда думаешь, что я способна на такое?

Она спрашивает серьёзно, и я отвечаю так же.

— Не думаю. Просто пытаюсь сделать так, чтобы мне не влетело от Джони. Она не хуже Нейта охраняет мою личную жизнь. Очень серьёзно относится к таким вещам.

Одри качает головой.

— Тебя настолько донимают?

Я пожимаю плечами.

— Ты бы удивилась, на что способны некоторые люди.

Она кивает.

— Понимаю. Ты прав. Осторожность не помешает. Ты ведь обо мне почти ничего не знаешь.

Я шлёпаю телефоном по ладони.

— Не знаю, сказал бы я так.

Она склоняет голову.

— А как бы ты сказал?

— Я бы сказал, что знаю, насколько ты серьёзно относишься к своей работе, раз дважды залезла на частную территорию. Что ты умеешь растворяться в лесу так, как никто. Что ты знаешь о белках больше, чем любой человек на планете. И что, похоже, ты явно неравнодушна к рельефному…

— Если ты сейчас хоть словом упомянешь свой пресс, — перебивает она меня, — клянусь, Флинт Хоторн, я…

Она замолкает, взгляд мечется в поисках достойной угрозы.

Я поднимаю бровь.

— Ты что?

— Не знаю, — говорит она с напыщенной интонацией, что особенно забавно, учитывая, что она одета как куст. — Но ничего хорошего точно не будет.

— Ну всё, теперь я действительно испугался.

Она не отводит взгляда, и на секунду мне кажется, что она может улыбнуться. Мне до боли хочется увидеть эту улыбку. То же чувство, что нахлынуло в первый раз, когда я её увидел, снова накрывает с головой.

Если эта женщина улыбнётся мне… из-за меня — я пропал.

Она диктует свой номер, потом поднимает глаза к быстро темнеющему небу.

— Когда я могу начать? — спрашивает, поправляя ремень на сумке с камерой. — Завтра не рано?

Я чуть не отвечаю «да», но не хочу показаться слишком заинтересованным. Она и так дала понять, что я её не интересую. Не стоит её спугивать.

— Свяжись с Джони. Она знает мой график лучше меня самого. Я попрошу её написать тебе сегодня вечером.

Одри кивает.

— Отлично. Договорились.

Я наклоняю голову в сторону квадроцикла.

— Тебя подвезти?

Она оглядывается через плечо, в сторону ручья.

— Думаю, твоя тропа ещё не до конца расчищена. Но я справлюсь. Мой пикап совсем рядом.

Я киваю.

— Ну, значит, до встречи.

Забираюсь на квадроцикл, завожу мотор. Перед тем как уехать, бросаю последний взгляд и вижу, как Одри торопливо делает шаг ко мне.

— Флинт, я просто… — Она облизывает губы. — Спасибо. Ты не представляешь, что это значит для моих исследований.

Если бы это был кто-то другой, я, может, и рассмеялся бы. Всё-таки речь идёт о белках. Но после разговора с Одри я искренне уважаю её. Человек с такой страстью к своему делу, с такой серьёзностью —