На полной скорости - Рут Стиллинг

Я видела много разных улыбок у парня, сидящего передо мной, но никогда эту конкретную. Она омрачена гневом, фактически, яростью.

— Я говорил тебе не играть со мной в эту игру, Дженна.

Я пожимаю плечами.

— Это не я прервала твой ужин и начала оскорблять твою последнюю игру. Я не играю ни в какие игры, просто защищаюсь. Мне не нравится, когда надо мной издеваются.

Томми отводит взгляд в сторону, его улыбка всё ещё видна, когда он проводит рукой по подбородку и издает медленный, коварный смешок.

Он выходит из-за столика и обратно отодвигает стул к столу рядом с нами.

— Приятного ужина, чертовка.

Когда он проходит мимо, он смахивает мой Surf n Turf со стола, тепло разливается у меня на коленях — картошка фри, стейк и креветки впитываются в мои светло-серые леггинсы.

Ладно, теперь я, блядь, играю.

ГЛАВА 7

ТОММИ

— Что, чёрт возьми, это за запах? — я подскакиваю в постели и откидываю одеяло. — Джек?! — я кричу, ища выключатель в кромешной тьме комнаты. — Я говорил тебе неделю назад, чтобы ты принял душ.

Когда я наконец включаю свет, моего капитана нигде не видно, а его кровать всё ещё застелена, на простынях ни единой складки.

Он что, не возвращался?

Запах снова поражает меня, я давлюсь и направляюсь к источнику. Если есть что-то, чего я не выношу, так это любую грязь. Я поддерживаю чистоту в своем доме и ожидаю того же, когда путешествую и останавливаюсь в отелях.

Очевидно, чего нельзя сказать о других.

Когда я делаю последний шаг к двери нашего гостиничного номера, готовый отчитать кого-нибудь за то, что он оставили недоеденную еду в коридоре, моя нога наступает на что-то холодное и скользкое.

— Какого хрена?! — меня мутит, когда я включаю основной свет и нахожу...гребаную креветку, прилипшую к моей ноге с застывшим кетчупом.

Чертова Дженна Миллер.

Мои пальцы дрожат от ярости, когда я снимаю креветку со ступни, кетчуп растекается между пальцами.

Рядом с тарелкой, на которую я только что наступил, есть записка, написанная от руки. Несмотря на то, что я никогда раньше не видел почерк Дженны, я знаю, что это от неё. Только она способна на подобную глупую, незрелую выходку.

Томми,

Ты хотел поиграть.

Перед этим лучше как следует перекусить.

— Чертовка

Я сжимаю записку в кулаке, обдумывая лучший способ ответить. Сейчас середина ночи, и я понятия не имею, в каком номере она остановилась. Чёрт, я понятия не имею, как она пронесла остатки еды в мою комнату.

Тем не менее, несмотря на мою ярость и липкий соус, покрывающий мою ступню, я не могу не испытывать некоторого восторга от того, как она подписала записку.

Чертёнок.

Она услышала, как я её назвал, и, очевидно, приняла это. Никогда ещё не было более подходящего прозвища для кого-либо.

— Мистер Шнайдер, чем я могу быть полезен? — сотрудник за стойкой регистрации, работающий в ночную смену, вытягивается по стойке смирно, когда я вхожу в вестибюль, натянув спортивные штаны, которые были на мне утром, но не потрудился надеть хоть какую-нибудь майку.

На мгновение мои мысли возвращаются к тому времени, когда я без предупреждения заявился в дом, где жил мой отец. Тогда я был полностью одет и вежлив, но на меня смотрели как на пустое место — совсем не похоже на тот прием, который мне оказывают сегодня.

Это только ещё больше выводит меня из себя, когда я направляюсь к стойке регистрации.

— Мне нужно знать, в каком номере остановилась Дженна Миллер, — выпаливаю я, не особо заботясь о сохранении дружелюбного вида.

Вопрос о том, воспользуются ли “Blades” этим отелем в следующий раз, когда мы будем играть в Бостоне, не стоит на первом месте в моей текущей повестке дня.

Найти Дженну — вот главное.

Молодой светловолосый сотрудник качает головой, его глаза широко раскрыты.

— Прошу прощения, сэр, но я не могу раскрыть это...

Я наклоняюсь вперед, опираясь на стойку, удерживая парня, который не может быть старше меня, в заложниках своим свирепым взглядом.

— Я выгляжу так, будто собираюсь принять фразу “Я не могу”? — я обвожу своё лицо для пущего эффекта. — Более того, я известный хоккеист, который беспокоится о друге. Ты действительно хочешь, чтобы это было на твоей совести завтра утром, когда я разнесу информацию о твоей несговорчивости по всему интернету?

Его глаза становятся ещё шире, когда он обводит взглядом вестибюль, а мои останавливаются на его бейдже с именем.

— Послушай… Чед. У тебя простой выбор: номер комнаты Дженны Миллер или твоя работа. Тебе решать, от чего из этого ты предпочел бы отказаться.

Его широко раскрытые глаза опускаются на клавиатуру, и он набирает пару слов, поворачивая экран ко мне лицом. Возможно, он чувствует себя менее ответственным, не читая номер вслух.

В любом случае, я получил номер. 612.

Я легонько хлопаю его по плечу, и он заметно сдувается.

— Хороший парень. Ты и твоя зарплата доживете до следующего дня.

Две минуты спустя я уже на шестом этаже, двумя этажами выше моего номера, иду по коридору, пока не останавливаюсь у комнаты Дженны.

Костяшки моих пальцев зависают над дверью, и я судорожно сглатываю. Я знаю, что переступаю черту, делая это. Вражда между нами вступает в опасную фазу, которая может привести к тому, что мы оба получим выговор от наших команд.

Я всё равно стучу и отступаю в сторону, чтобы она не могла видеть меня в глазок.

Ничего, даже звук не доносится из комнаты, и я начинаю сомневаться, ценит ли Чед свою работу так сильно, как я думал.

Я стучу снова, на этот раз громче.

— Кто там? — спрашивает сонная Дженна, зевая.

Я улыбаюсь и снова отодвигаюсь в сторону, используя свой лучший фальшивый голос.

— Меня зовут Чед. Сегодня вечером я работаю в вестибюле, и у меня есть сообщение, которое, как я думал, не сможет подождать до завтра.

Её голос становится громче по мере того, как она подходит к двери.

— Сообщение от кого? И почему вы просто не позвонили мне?

Я игнорирую её резонный вопрос.

— От вашего брата Холта. Он получил травму и...

Дверь распахивается прежде, чем я успеваю закончить предложение, и я оказываюсь внутри, прежде чем она успевает закричать или отреагировать. Я