Между булок - Джи Спот

— Потри спину, — он слегка выглянул из-за шторки.

— Слушай, ну что за бред? Можешь один день не канифолить свою спину?

— Ну пожаааалуйста, — протянул он, сделав свои роскошные брови домиком, и протянул мне мочалку целой рукой, пораненную руку он держал вытянутой.

Я шагнула ближе, потом ещё, стараясь не пялиться на светлую кожу его ягодиц. Мочалка была тёплая и щедро сдобренная моим гелем для душа. Я положила цветную пышную сеточку в белой шапке пены на его загорелую спину. Под кожей перекатывались мышцы, он явно имел атлетическое прошлое.

"О-м-о-й-б-о-г!"

Я спускала руку всё ниже и ниже, пока не достигла черты на коже, где тёмный цвет граничил со светлым. Внизу виднелись упругие полушария ягодиц.

— Нравится? — неожиданно спросил Марк, и я уронила мочалку.

Он беззастенчиво смотрел на меня, подняв влажную бровь. Струйки воды стекали по его красивому лицу, скапливаясь на подбородке, и срываясь вниз небольшим водопадом. Он был похож на живую рекламу. Мне так захотелось впиться в его влажные губы, почувствовать его нежный язык у себя во рту. Но вместо этого я равнодушно сказала:

— Домоешься сам!

И выскочила из душа.

ГЛАВА 13. ССОРА

Забежав на кухню, я прислонилась лбом к холодному стеклу, и смотрела на жёлтые фонари во дворе. Всё внутри меня вибрировало, как натянутая струна, такого я никогда в жизни не испытывала.

"Так вот о чём все говорят... Вот как должно быть... Те самые бабочки в животе..."

Когда сердцебиение немного утихомирилось, я достала из шкафа два бич-пакета, и залила кипятком из чайника. Кухня наполнилась ароматом студенческой жизни, это бы мой любимы креветочный "Боширак"

— Боже... Что так воняет? — Марк поморщился, войдя на кухню.

— Твой ужин, мой принц, — ехидно говорю я, и подталкиваю к нему квадратный пластиковый тазик с лапшой.

Марк недоверчиво открывает крышку.

— Это вообще съедобно? — спрашивает он, выуживая пальцами кусочки приправы.

— Возможно, у тебя откроется прободная язва, но зато наешься... - оптимистично отметила я.

— Прободная, это как?

— Это как сквозная, — я небрежно махнула вилкой, и открыв свой "бошик", принялась невозмутимо наматывать на вилку кудрявую лапшу.

— Ты будешь это есть? — Марк был поражён, он до последнего был уверен, что я шучу.

— Вариантов больше нет, мой принц. Разве что — крекеры с майонезом, но их утащила Лерча, — с набитым ртом ответила я.

Лицо Марка приобрело страдальческое выражение. Он намотал на вилку клубок лапши, и с обречённым видом направил себе в рот.

— Ну... За тебя!

— Ах-ах-ах... В моей смерти прошу винить Катю Че...

— Ага...

Но "бошик" зашёл как дети в школу, и уже через несколько минут в тазике у Марка плавала только разбухшая сушёная морковка и ошмётки специй.

— Ну как? — спросила я воодушевлённо.

— Пока вроде норм... - он ощупал живот, видимо на предмет прободной язвы. — Пойдём спать? Я устал как собака...

— Даже не представляю, как мы поместимся...

— Разберёмся, — подмигнул он.

Из одеяла я соорудила подобие подушки для Марка, и засунула его в наволочку, вышло вполне сносно. Укрываться придётся тонким пледом на двоих, больше ничего не было.

— Не вздумай стягивать плед на себя, — грозно предупредила я, показывая кулак.

— Не волнуйся, со мной будет жарко, — усмехнулся Марк.

— Даже не вздумай! — прошипела я, кулак опять взмыл в воздух.

— Я к тому, что я горячий как печка...

— Аааа, ясно...

Погасив свет, ложусь валетом на кровать.

— Эй! Ты чего? — шепчет Марк удивлённо. — Я не кусаюсь!

— Да конечно... Да конечно... - зачем-то дважды повторила я. — Спокойной ночи...

Но спать без одеяла было невыносимо холодно, и мои ноги никак не могли согреться.

— Иди ко мне... Я не буду приставать... - позвал Марк, чувствуя как я дрожу.

— Блин, это вообще нормально? Спать в одной кровати с тем, кто утром меня унижал? — сердито пробурчала я.

— Так половина женщин в России живёт... - усмехнулся Марк. — Иди сюда! — он поднял плед, и я нырнула к нему под крылышко, прихватив свою подушку. — Привет, я Олаф, и я люблю жаркие объятия, — голосом мультяшного героя сказал Марк.

— Серьёзно? Ты цитируешь "Холодное сердце"? — удивилась я.

— Да. И что с того?

— Я думала снобы цитируют Канта...

— Я не Снобчак, так что прости...

— Снобчак, — я не выдержала и засмеялась.

Пока мы болтали, я почувствовала как по телу разливается приятное тепло. Будто я муха, влипшая в мёд. Золотистая сладкая тягучая субстанция обволакивала меня, качая на своих волнах, в какой-то момент меня накрыло с головой, и я утонула...

...

Будильник истошно орал мне в ухо, я потянулась за ним, и, потеряв равновесие, грохнулась с кровати.

— Подъём, дурдом! Доброе утро, соседи по палате... - послышался из-под груды одеял охрипший голос Лерчи.

— Блин, сколько времени? — сонно спросил Марк.

— Пол шестого, — ответила я,

— Ты чего так рано встаёшь? — удивлённо спросил он.

— Того, что я дитя пролетариата, а не буржуев, — проворчала я. — А ты можешь спать сколько хочешь, папка же за всё заплатит...

— Ох и язва же ты, Чекалова, — подала голос подруга. — Зря ты, Смурфик, её вчера не отодрал... Видишь какая она злая. Недотрахеид...

— Мой косяк, — усмехнулся Марк.

— Хай файв! — Лерча подняла в воздух пятерню.

"Быстро же эти двое спелись..."

— Ладно, воркуйте дальше, товарищи тунеядцы, — сказала я, открывая дверь. — А я пошла работать...

Включив на кухне свет, я несколько секунд подождала пока разбегутся тараканы. Оставшихся сонных лентяев, я хладнокровно добила тапком.

— Доктор Лектер и тот был гуманнее, — послышался голос Марка из-за спины.

— А ты вообще чего встал, тараканий защитник?

— Не спится уже, и глаз болит, — он болезненно поморщился, дотронувшись до фингала.

Критично осматриваю последствия драки Марка с моим начальством.

— Теперь ты и правда смурфик, синева вон проступает, — ехидно заметила я.

— Твоя соседка права, да? — он вдруг подошёл ко мне вплотную, я же наоборот, сделала шаг назад, но упёрлась задом в столешницу. — Эй! Стопэ!

Парень, несмотря на мои протесты, наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его сонное тепло.

— А то, что? — спросил он.

— Я закричу, — охрипшим голосом шиплю я, подставляя вилку к его горлу.

— Кричи, — шепчет он мне в ухо, и достаёт чашку из навесного шкафа. — Пить захотел...

Он набирает в чашку воду из баллона, и пьёт крупными глотками. Я ошарашенно смотрю на него, лупая своими овечьими глазами, не в силах оторвать взгляд от острого кадыка на его длинной шее.

— Ну... Кричи, — прищурившись, он посмотрел на меня.

— Дурак, — швыряю в него кухонным полотенцем.

— Сама дура, — он швыряет полотенце мне в лицо. — Ты чего