Дорогая первая жена - Даша Черничная

Красивая она. Только красота какая-то непривычная. Возможно, у нее намешано разных кровей, например, мать была русская?

Надо уходить, Идар. Прямо сейчас.

Насилу заставляю себя подняться и свалить из комнаты. Потому что если Надия проснется, чем объяснить мое присутствие у ее кровати, когда я и себе не в силах объяснить, зачем я здесь.

Глава 18

Надия

Сегодня рабочий день у меня начинается в полдень. Так что, проснувшись, я остаюсь в кровати.

Покидать спальню не хочется, но я голодна, ведь вчера пропустила ужин. Так что хочешь-не хочешь, а выходить из своего убежища надо.

Надеваю теплый халат длиной до колена и подхожу к зеркалу.

— Какой кошмар, — шепчу своему отражению, а потом иду в ванную комнату при спальне и умываюсь холодной водой, немного приходя в себя.

Можно было бы сразу сделать макияж, но я думаю, что Идар уже уехал на работу, так что я не пересекусь с ним, а Лейла… думаю, ей безразличен мой внешний вид. Также, как я безразлична ее матери, теткам, бабушке.

Качнув головой и сбросив тревожные воспоминания о свадьбе и одновременно самом одиноком дне моей жизни, выхожу из спальни.

Уже на лестнице слышу тихий смех девочки и голоса, доносящиеся из-за закрытой двери.

С кем она разговаривает? Неужели Идар еще не уехал?

Я осторожно открываю дверь и заглядываю на кухню.

Идар и Лейла стоят у плиты, а в нос мне ударяет запах гари.

— Доброе утро, — подхожу к ним.

Идар поворачивается ко мне, и я запоздало вспоминаю, что выгляжу непрезентабельно, поэтому прячу лицо в волосах.

— Привет, — его голос почему-то звучит мягче, чем обычно.

— Надя, помоги нам! — Лейла смеется. — У нас тут все горит.

Наклоняюсь и заглядываю в сковороду.

— Кто эти потерпевшие? — улыбаюсь, глядя на обугленные черные лепешки.

— Это сырники, — вздыхает Идар.

Я резко поднимаю на него взгляд:

— Ты готовишь сырники?

Он слегка прищуривается, сканируя мое лицо.

— Пытаюсь, как видишь. Но что-то идет не так. Ты спасешь нас? — спрашивает вкрадчиво.

Я обхожу Лейлу и подхожу к Идару с другой стороны. Около него стоит глубокая миска с замешанным творогом.

— Это надо выкинуть, — указываю пальцем на сковороду и закатываю рукава на халате. — А сюда надо добавить больше муки. И, Идар, дай мне стакан, я покажу, как сделать ровные кружочки для сырников.

Лейла выключает плиту, я добавляю муку, а Идар ставит передо мной стакан.

— Вот, смотрите. — Кручу внутри стакана комок творога, закручивая его в ровный круг.

— Это волшебство! — шепчет Лейла, а я улыбаюсь.

— Это ловкость рук. И никакого мошенничества…

— Ты фея-спасительница, Надя! — Лейла хлопает в ладоши.

Укладываю сырники в сковороду и поднимаю взгляд на стоящего слишком близко Идара. Мне нужно его одобрение, я осознаю это.

— Спасибо, что спасла нас.

Киваю в ответ и возвращаюсь к готовке.

Невольно меня посещает мысль о том, где был вчера Идар, когда я вернулась домой. Поздновато для работы в офисе.

«Надия, ну что тебя удивляет? Он не скрывает от тебя другую женщину», — назидательно говорит противный внутренний голос.

Дожариваю сырники я уже без особого веселья. Хорошо, что между нами нет неловкого молчания, — Лейла болтает без остановки.

Мы садимся завтракать. Идар напротив меня, Лейла рядом.

— Это мои первые сырники! Надя, а ты дашь мне рецепт? — спрашивает девочка.

— Конечно. Там ничего сложного.

Снова сталкивается взглядами с Идаром. Я хмурюсь и наклоняю голову к тарелке, лишь бы больше не смотреть на него.

После завтрака Лейла убегает в свою комнату, чтобы собраться в школу, а мы с Юнусовым остаемся наедине. И теперь молчание просто режет слух.

Принимаюсь убирать со стола, лишь бы не сидеть как на допросе.

— Я вчера распорядился насчет пандуса. Его сегодня должны установить.

— Спасибо тебе большое. — поворачиваюсь к Идару. — Когда я смогу забрать брата?

— Думаю, на следующей неделе. Надо привести в порядок единственную спальню на первом этаже. Этим как раз займутся на выходных.

— Спасибо.

Идар поворачивается ко мне, и мы снова пересекаемся взглядами.

Мне кажется или он слишком близко ко мне? Между нами нет и метра, и я чувствую запах его геля для душа, смешанного с другим ароматом.

И вообще, от этой близости мурашки по коже.

— Прекрати меня благодарить, — бросает холодно. — Это сделка.

Возвращаюсь к посуде, становясь боком к нему.

— Да. Сделка, — говорю горько.

На-ди-я. Сделка у вас, запомни. Он поможет Назару, а после ты обсудишь с ним, когда можно будет развестись. Через год? Или через два?

У него любовь с другой, а ты спустись с небес на землю.

— Тебе сегодня к скольки на работу?

— К двенадцати.

Я заканчиваю уборку и иду на выход.

— Надия.

Он окликает меня, и я оборачиваюсь.

— Почему ты плакала вчера? — спрашивает Идар.

— Не переживай. Не ты был тому причиной.

Ухожу. Может, все не то, чем кажется, и моя обида глубже? Может, слезы вовсе не из-за Миши, а потому, что внутри тлеет нечто иное, связанное совсем с другим мужчиной?

Глава 19

Надия

— Мне так страшно, Надия Муратовна. А вдруг с ребенком что-то случится?

У Елены уже было три выкидыша. На десятой, пятнадцатой и двадцатой неделе.

Сейчас у нее двадцать четвертая, и я знаю, что она не перестанет переживать до последнего. Но это не значит, что я не должна делать свою работу.

— Елена, все показатели в норме. Самое главное для вас — правильно питаться, вести активный образ жизни.

— А я даже ходить боюсь, — ее голос дорожит. — Если снова выкидыш, я не переживу.

— Вам надо постараться не думать о плохом. А насчет активности — обязательно надо двигаться. Спокойная ходьба, йога, плавание — все это вам разрешено и будет полезно. Главное, без фанатизма. Например, тягать железо совершенно точно не следует, — я мягко смеюсь, и Елена расслабляется.

— Я бы хотела, чтобы на скрининг со мной пришел муж. Это возможно?

— Конечно.

Но ее муж не придет.

Все три беременности вела я, но мужа Елены ни разу не видела.

Прощаемся с пациенткой, и я иду переодеваться, чтобы поскорее убраться отсюда, ведь вот-вот наступит смена Миши, а пересекаться с ним не хочется.

Из клиники я сбегаю. Но все зря.

Потому что около моей машины стоит Миша.

— Здравствуй.

— Привет, Миш.

Я демонстративно поднимаю руку и смотрю на часы.

— Прости, мне пора.

Обхожу его и открываю водительскую дверь.

— Он даже не купил тебе нормальную тачку, — усмехаясь, затягивается сигаретой.

— А ты мне много