Дорогая первая жена - Даша Черничная

— Какой? — спрашиваю устало. Я хочу как можно скорее убраться отсюда и не выяснять отношения.

— Я бы нашел фонды, возможно, какого-то мецената, который бы согласился тебе помочь.

— Что ж ты не сделал этого за полгода?

Мишин порыв стихает так же резко, как и начался. Он качает головой и опускает взгляд себе под ноги.

— Дело не только в Назаре. Я хочу семью. Нормальную, полноценную семью, слышишь?

Я прекрасно понимаю, что с Идаром не будет никакой полноценной семьи, но Мише это знать необязательно. Пусть думает, что моя цель не только помощь брату.

— Я не поверю в это! Я убежден, ты даже не знаешь толком своего мужа. Кто он? Скажи. Твой дядька тебе его подсунул? Что он тебе пообещал? Я сделаю все то же самое для тебя. Даже больше.

— Ты не веришь, что я хочу полноценную семью?

— Почему же, верю. Но я не верю в то, что ты хоть какие-то чувства испытываешь к своему мужу. Я уверен: ты до сих пор любишь меня. Ты сейчас смотришь на меня с ненавистью, и это говорит именно о том, что твои чувства не прошли.

— Чувства, говоришь? Что хорошего они мне принесли? Одна боль и грязь. Вот и все.

— Я хочу быть твоей семьей, Надя. Хочу быть рядом с тобой каждый день. Видеть твою улыбку, касаться тебя. Вместе ехать на работу, обсуждая планы на день.

— У тебя уже есть семья, Миша, — печально улыбаюсь. — Ты снова об этом забыл.

— Я развожусь!

Поднимаю лицо к хмурому небу и смеюсь.

— Полгода прошло, а я до сих пор слушаю твои обещания. — Поворачиваюсь к Мише. — Ты не разведешься со своей женой. Просто признайся в этом самому себе. Ты врал мне с самого начала, говоря, что ты свободен и у тебя никого нет.

Он действительно врал мне.

Смотрел в глаза так честно, так искренне. А я верила.

Одна случайность — и правда раскрылась.

Наши отношения закончились в ту же минуту. Для меня да. Для него нет.

— Поезжай домой, Миш. Тебя ждут жена и дочь. А я поеду к своему мужу.

Глава 16

Надия

По дороге домой я не сдерживаюсь и реву.

Мне больно и обидно. Жалко себя.

Потому что не любили меня, не заботились обо мне никогда. После смерти родителей я ни разу не чувствовала, что важна кому-то.

Назар, конечно, не в счет.

Первый человек, который заставил меня поверить в то, что меня действительно могут любить, это Миша.

С первых дней моей работы в клинике он оказывал мне знаки внимания.

Как я могла устоять перед умным, красивым, начитанным, интеллигентным детским кардиологом?

Я с первого взгляда была обречена на то, чтобы отдать ему свое сердце.

На меня поглядывали косо, но я думала это потому, что Миша лакомый кусочек для других женщин.

О том, что у него есть жена, я узнала через три месяца. Причем узнала самым отвратительным образом — мы с Мишей были в ресторане, и она пришла туда.

Она не закатывала скандала, не кричала.

Скорее всего, привыкшая к тому, что Миша — похотливый козел, просто сказала ему:

— Дочь плачет, говорит, не может уснуть без тебя.

Я бежала прочь на высоких шпильках, ревя белугой и в глубине души успокаивая себя тем, что не поддалась на уговоры и не переспала с ним.

Если бы я отдалась ему, если бы Миша стал моим первым, я бы возненавидела себя.

Потом была лапша мне на уши и рассказы о том, что они и не живут вместе, и на грани развода давно. Миша обещал подать заявление на развод. Но непременно завтра.

Завтра наступило, и настало время новой лапши, длиннее и толще прежней.

Но я больше не верила Мише. Ни единому слову. Встречи сократила лишь до рабочих планерок.

Старалась свой график составить так, чтобы мои рабочие дни попадали на время практики Миши в государственной больнице. На обеды уходила в кафе или даже ела в машине.

На меня больше не смотрели косо. Теперь в глазах коллег была жалость.

Я же злилась на себя за собственную доверчивость. За то, что слишком быстро приняла Мишу, не поставила под сомнение ни одного его слова.

Не знаю, любила ли я его или же просто была влюблена.

А может, у меня были к нему чувства просто потому, что он стал первым мужчиной, который создал для меня иллюзию заботы, любви, который был ко мне внимателен.

И хорошо, что правда раскрылась. Жаль, что я не узнала ее раньше.

Вероятно, поэтому я легко согласилась на брак с Идаром, даже не зная его?

Договорные отношения для меня проще и понятнее. Особенно когда нет камня за пазухой, когда карты открыты и не осталось ни одного вопроса.

В какой-то степени я даже благодарна Идару за то, что он не стал врать мне и честно сказал, что у него есть другая женщина. Это честно, пусть мне и больно, — но я хотя бы смогу сохранить себя и свою душу.

Я созваниваюсь с Назаром, говорю ему, что у меня сильно болит голова и я не смогу приехать. У брата все есть, и он заверяет меня, что я могу не переживать на его счет.

Когда я заезжаю во двор и не нахожу там машину Идара, выдыхаю. И хорошо, значит, буду дома одна, приведу себя в порядок и закроюсь в комнате. Даже ужинать не буду.

Настроение отвратительное, разговаривать сейчас с Идаром я не готова.

Еще утром я скинула ему всю инфу по брату, он просмотрел ее и ничего не ответил.

Но я прекрасно понимаю, что на обустройство дома потребуется время, да и на помощь Назару тоже.

Выхожу из машины и иду в дом, запоздало осознавая, что там горит свет.

Кажется, Идара нет, но я помню, что в этом доме совсем недавно жила Олеся. Если это она, клянусь, я не ручаюсь за себя. Пошлю ее на три буквы, и даже язык у меня не отсохнет.

Вхожу в дом, готовая сражаться, но в коридоре замираю.

Из кухни слышится звук работающего телевизора, и я иду туда.

— Привет, — мне машет рукой девочка лет десяти.

Я не видела ее раньше.

А что, если… это дочь Идара?

Кладу руку на грудь, потому что сердце заходится в испуге.

— Ты Надия, да? — спрашивает она вполне миролюбиво.

— Привет. Да, а ты кто?

— Я Лейла.

— Понятно. А… что ты тут делаешь?