Пленница судьбы - Элиан Вайс

— Я найду способ, — она упрямо тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам. — Я перерою все библиотеки. Я найду ведьму, жреца, демона. Я разорву эту проклятую пуповину.

— Ищи, — он вдруг усмехнулся, и это была не та ядовитая ухмылка, что раньше. В ней промелькнуло нечто вроде азарта. Уважения к противнику. — Ищи, Ария. Но пока ты будешь искать способ сбежать от меня, ты будешь жить здесь. Пить мое вино. Есть хлеб с моего стола. Носить шелка, которые я тебе дарю. И ты будешь принимать меня в своей постели.

— А если я откажусь пускать тебя на порог? — в ее голосе зазвенел вызов.

Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом, и веселье в его глазах погасло, сменившись холодной сталью.

— Ты знаешь ответ, — сказал он тихо, но от этого тихого голоса мороз продрал по коже сильнее, чем от любого крика. — Твоя семья. Твой младший брат. Твоя больная мать. Я дал слово, что не трону их, пока ты послушна. Ты знаешь правила игры.

Ария опустила глаза. Силы кончились. Она смотрела на цепочку, все еще валявшуюся на ковре. Золотой дракончик словно ухмылялся ей.

Даркейн проследил за ее взглядом. Он медленно, не сводя с нее глаз, наклонился. Его колено коснулось ворса ковра. Ария затаила дыхание. Король. Живой бог войны и пепла. Опустился на одно колено у ее босых ног. Он поднял цепочку. Пальцы его, такие грубые прошлой ночью, сейчас были невероятно ловкими и аккуратными. Он расправил звенья и протянул руку к ее щиколотке.

Ария не шелохнулась. Она стояла, как изваяние, глядя сверху вниз на его макушку. Он обхватил ее лодыжку теплой, шершавой ладонью. Прикосновение было почти интимным. Он защелкнул крошечный замок, и холодный металл обнял ее кожу.

— Носи это не как ошейник, — сказал он, не поднимаясь с колена, и его голос вибрировал где-то на уровне ее бедер. — Носи как напоминание.

— О чем? — ее голос был хриплым.

Он поднял голову. Ария смотрела в его алые глаза сверху вниз. В этом ракурсе, стоя на коленях у ее ног, он казался не всесильным чудовищем, а человеком.

— О том, что даже в золотой клетке можно сохранить королевскую осанку, — произнес он. — Ты не сломалась прошлой ночью. Ты не плакала передо мной. Ты смотрела мне в глаза, когда я был внутри тебя. Это вызывает уважение.

Он поднялся одним плавным, хищным движением. Теперь они снова стояли лицом к лицу.

— Теперь ты моя, — подвел он черту. — По всем законам. Магии, крови и долга.

Ария выпрямилась. Несмотря на боль в измученном теле, несмотря на дрожь в коленях, она подняла подбородок и посмотрела ему прямо в зрачки. Ее взгляд был чист и прозрачен, как родниковая вода.

— Ты можешь забрать мое тело, Даркейн, — сказала она медленно, чеканя каждое слово, как монету. — Ты можешь отнять свободу, запереть меня в башне и приковать цепью. Ты можешь отравить кровь своей магией. Но есть то, что тебе никогда не забрать. Моя душа. Она моя. И она никогда, слышишь, никогда не склонится перед тобой.

В комнате повисла пауза. Долгая, вязкая, наполненная треском магии и стуком двух сердец, бьющихся в унисон.

Даркейн смотрел на нее долго. Слишком долго. Его эмоции, доходящие до нее через связь, были похожи на радугу безумца — гнев перемешивался с гордостью, похоть с нежностью, и поверх всего этого толстым слоем лежало что-то неопознанное, пугающее своей глубиной.

— Посмотрим, — бросил он наконец. Развернулся и пошел к двери. Шаги его были тяжелыми, но спина — неестественно прямой.

Дверь закрылась с глухим стуком. Ария осталась одна.

Она медленно опустилась на край кровати. В комнате пахло им — сандалом, дымом и чем-то терпким, звериным. Ария посмотрела вниз, на свою ногу. Тонкая золотая цепочка обвивала щиколотку. Маленький дракончик лежал на подъеме стопы и смотрел на нее рубиновыми крошками глаз.

— Будь ты проклят, Даркейн, — прошептала она в пустоту, но губы ее дрогнули не в гримасе боли, а в тени чего-то иного.

Это не была ненависть. Ненависть была острой, холодной. А это чувство грело изнутри. Это было уважение. Понимание того, что он не сломал ее, а она — заставила его встать на колени. И это было начало конца ее сопротивления. Или начало чего-то нового. Страшного. Настоящего.

Ночь накрыла дворец черным крылом. За окнами выл ветер, скребя ветками деревьев по стеклу, словно пытаясь проникнуть внутрь. Ария лежала в огромной, холодной постели, уставившись в темный потолок, где тени от каминной решетки плясали дикий танец.

Цепочка на ноге нагрелась от тепла ее тела и теперь не ощущалась как чужеродный предмет. Она словно стала частью ее. Крошечный дракон, казалось, дышал в такт с ней.

Связь работала на полную мощность. Ария чувствовала, где находится Даркейн. Далеко. В противоположном крыле этого гигантского склепа, именуемого дворцом. Она чувствовала его эмоции, как далекий гул водопада. Злость улеглась, свернувшись калачиком, как сытый зверь. Голод притупился. На смену им пришла Тоска. Тягучая, вязкая, как болотная жижа. Тоска, от которой сводит скулы и хочется выть на луну.

Он сидел там один. Совершенно один. Огромный зал, высокий трон, сотни слуг, которые при виде него вжимают головы в плечи. Стражники, которые отводят глаза. И ни одного живого существа, которое могло бы просто коснуться его руки без приказа.

Ария закрыла глаза. Ей не было его жаль. Жалость унижает того, на кого направлена. Это было другое. Это было понимание. Она тоже была одна. Всегда. Среди фальшивых улыбок северного двора. Но у нее была семья, была цель. А у него не было никого.

Она повернулась на бок, поджала колени к груди и прошептала в подушку. Она знала, что он не услышит слов, но он уловит суть, интонацию. Связь передаст это.

— Ты не чудовище, Даркейн. Ты просто очень одинокий мужчина, который боится признаться в этом даже себе.

Волна тоски, идущая от него, резко вздыбилась, достигла пика — такого острого, что у Арии перехватило дыхание, — а затем схлопнулась. Исчезла. Как будто захлопнулась чугунная крышка люка.

Он закрылся. Воздвиг стену. Спрятал свои чувства так глубоко, что даже магическая связь не могла их нащупать. Остался только глухой, черный шум.

Но Ария знала. Она улыбнулась в темноте. Он слышал. И он не опроверг. Он просто спрятался, как нашкодивший мальчишка.

Завтра будет новый день. Новые унижения. Новые споры.