Жестокая любовь - Кира Шарм

Да он просто железный!

* * *

Утром его уже нет, когда я просыпаюсь.

Глаза до сих пор щиплет от обиды. От того, как он со мной поступил и за кого принял вообще! А теперь еще и бросил одну!

Это глупо, но я беру его подушку. Она уже остыла, значит, Герман поднялся уже давно.

А я ночью еще думала, что утро все исправит! И мы продолжим то, на чем остановились до того, как он решил на мою руку посмотреть! Чертов Пилянский!

Вдыхаю его запах, которым пропиталась подушка. Как дурочка, ей-богу. Но… Ничего не могу с собой поделать!

Не зря говорят, что первая любовь всегда не складывается и заставляет страдать!

— Проснулась?

Вздрагиваю от бархатного голоса с легкой хрипотцой.

Герман стоит в дверях, упираясь плечом в дверной проем и просто пронзает меня глазами!

Нет. Определенно. Такой голос и такие глаза нужно запретить. На законодательном уровне.

Он же в самое сердце просто врезается! Крюком. Насаживает на себя, как рыбку глупую на наживку. А после уже не выбраться…

— Да.

Киваю и быстро откидываю с груди его подушку.

Заливаюсь краской, потому что меня застали на месте пусть не преступления, но позорища.

— Через пять минут завтрак будет. Если хочешь есть, то поторопись. Мне ехать нужно.

Киваю и быстро соскальзываю с кровати.

Тут же спохватываюсь, что на мне ничего нет и снова заливаюсь краской.

— Мог бы и отвернуться, — бормочу, быстро заворачиваясь в одеяло. Прямо слоями на себя его наматываю.

— Серьезно? А вчера не стеснялась.

В его голосе даже не насмешка. Какая-то… Как будто бы угроза!

Или Герман просто со всеми так привык разговаривать?

Делает всего один шаг и тут же оказывается рядом со мной.

Сердце тут де начинает колотится, как бешенное. Из груди готово вылететь. Мурашки разносятся по коже.

— Что изменилось, мммм?

Проводит пальцем по моей ключице. Наклоняется прямо к моему лицу.

— Или отошла от дряни?

— Я объяснила все тебе вчера!

Пожимаю плечами, делая шаг назад. Чтобы сбросить его руку.

— Но ты непробиваемый. Сам все решил и ничего не слышишь. Ты всегда такой?

— Так сильно хочешь узнать меня поближе, да?

— Не очень. Но надеюсь, готовишь ты получше, чем…

— Чем что?

Его глаза опасно вспыхивают.

Герман обхватывает меня за талию и дергает на себя.

Дает очень остро и ярко почувствовать, что у него там все очень даже в порядке.

— В общем, не хотелось бы умереть от отравления, — бормочу и быстренько сбегаю в ванную.

Несколько раз с перепугу тыкаюсь не в те двери, правда. Зато он помогать мне не спешит. Между лопаток его взгляд чувствую. Смотрит. Наблюдает. Или он так развлекается?

— Вторая справа, — наконец соизволяет подсказать.

Быстро захлопываюсь и пытаюсь отдышаться.

Может, я зря сбежала, а?

Нет. Герман невозможный человек. Зря я вообще в него влюбилась.

Привожу себя в порядок просто в рекордное для меня время. Кожа еще немного влажная, но я натягиваю платье, хоть и неприятно. Не хочу его задерживать. Может, вообще нужно было отказаться от завтрака? Но…

Что-то меня держит. Не дает просто так уйти. Заставляет растянуть это неудачное общение.

Когда выхожу, Герман уже сидит за столом.

Собранный. Деловой. В черной рубашке и брюках. Замечаю, что рубашка выглажена идеально. Все же, у него кто-то есть? От этого обиднее вдвойне. Зачем вообще меня к себе привел? Голову морочил?

Поговорить мы не успеваем, потому что Герман бесконечно отвечает на шквал звонков.

Только указывает мне глазами на стул напротив и на ароматный омлет с морепродуктами на большом блюде по центру стола. Тарелка и приборы уже здесь.

— Прости, по вчерашнему до хрена вопросов, — быстро бросает, зажимая трубку плечом и быстро проглатывая еду.

— Проблемы, да?

Омлет нереально вкусный. Даже я такой готовить не умею.

Если он сам все же еще и рубашки гладит, то Герман мог бы быть идеальным мужчиной. Если бы не характер, конечно.

Но шороху они вчера навели неслабо.

Я далека, конечно, от такой жизни. Но представляю себе. Если они вмешались в чей-то наркобизнес… А за ним и еще что-то могло быть, кроме девочек. То проблем у Германа точно будет немало!

— Кто хочет спокойной жизни, разводит гусей, — пожимает плечами без всякого выражения. — Хотя хрен знает. Может, и в селах тоже своя мафия. Где вообще может быть спокойно?

Надеюсь, что в моей жизни.

Потому что мне выше головы хватило вчерашнего.

— Доела? Пора.

Заканчивает очередной разговор и поднимается. Мне остается только последовать его примеру.

Даже на меня не смотрит. Вообще.

— Я такси тебе вызову. Прости, реально срочно надо ехать.

— Сама вызову, — взбрыкиваю.

Мог бы хоть что-то нежное сказать после всего, что было. И поцеловать. Хотя бы в щечку!

— Через пять минут будет, — но он, конечно, пропускает мимо ушей. — Прости, ждать с тобой не могу. Пока, мелкая. И больше не ввязывайся в такие дела, поняла? Второй раз обычно уже не везет.

Он…

Просто вот так садиться в свою машину и уезжает!

Да после обычного свидания с кино парни ведут себя иначе! А мы с ним, на секундочку, ночь в одной постели провели! Не говоря уже о том, что было перед этим!

Неужели… Неужели я настолько для него ничего не значу?

12

Сказала бы ему сейчас что-нибудь из такого, как я обычно не выражаюсь.

Но Герман уже уехал. Так что остается только прикусить губу и ждать свою машину.

На часах нет еще и семи утра. Радует, что так рано. И машина приезжает быстро.

Рената с Дарой точно еще спят. Они привыкли часов до десяти валяться. Так что с ними я не встречусь. К моему счастью. Потому что я никогда себе не позволяла не то, что ночевать где-нибудь вне дома, а вообще. Просто допоздна где-нибудь задерживаться.

Да и куда мне было ходить?

А закрытой школе в Англии были свои порядки. В девять уже нужно было быть в общежитии. В десять отбой. В пять подъем.

Все, чем я занималась по вечерам, это редкие прогулки и походы в кино. А в основном книжки. Учебники.

Я ведь реализоваться хочу. Карьеру сделать. Стать настоящим доктором!

Может, хоть тогда отец взглянул бы на меня по-другому?

Не как на пустое место. Или девчонку, чье мнение ничего не стоит.

Только это все, наверное, было зря…

В браке с его партнером я точно не смогу стать той, о чем мечтаю!

И все же прошу таксиста остановить