Варвар перед Рождеством - Руби Диксон

— Ничего страшного, — отвечаю я после минутного колебания. — Просто охотник беспокоится о своей паре.

Она странно смотрит на меня, но больше ни о чем не спрашивает.

Внутри наша хижина выглядит уютно, когда наши шкуры сложены друг напротив друга. Я замечаю, что, пока меня не было, она придвинула шкуры Каэ поближе к нашей кровати. Когда я здесь, они обычно находятся как можно дальше друг от друга, чтобы обеспечить нам уединение для совокупления. Я задаюсь вопросом, есть ли еще какая-то причина, по которой она переставила меха, а потом упрекаю себя за то, что вижу проблемы, когда их нет. И все же я не могу удержаться и хожу по хижине, проверяя, прочна ли крыша и лежат ли камни вокруг очага на своих местах, чтобы угли не улетучились.

— Аехако? — снова спрашивает Кайра, и на ее подвижном человеческом лице появляется любопытное выражение. — Что такое?

Я широко улыбаюсь ей.

— Ничего такого.

— Мммм. — Она скрещивает руки на груди. — Каэ, милая, почему бы тебе не обнять папу, а потом не пойти спросить Стейси, когда будет готов ужин?

— Угощение? — спрашиваю я с любопытством.

— В честь Дня без яда. Ты вернулась как раз вовремя.

Я потираю подбородок, гадая, не связано ли предупреждение Рокана с человеческим праздником. Не случится ли чего-нибудь плохого во время празднования?

— Ничего не ешь, пока мы не подойдем, — предупреждаю я свою маленькую дочь, взъерошивая ее гриву. — На всякий случай.

— На всякий случай, на какой случай? — спрашивает Кайра.

— На случай, если еда окажется плохой и она заболеет? — Я улыбаюсь, чтобы смягчить колкость своих слов, но моя пара не выглядит довольной. Даже Каэ смотрит на меня снизу вверх, слегка нахмурившись. Она так похожа на свою мать, когда так делает. Я похлопываю дочь по щеке. — Делай, как говорит твоя мама, малышка. Мы скоро придем.

— Хорошо, папа. — Она замолкает и крепко обнимает меня за ногу, сжимая ее. — Я рада, что ты дома.

Мое сердце, кажется, вот-вот разорвется от любви к этому маленькому комплекту. Я опускаюсь на колени и убираю мягкую гриву с ее маленького личика.

— Ты была хорошей девочкой для своей мамы, пока меня не было, не так ли?

— Всегда, — радостно говорит она, наслаждаясь моим вниманием.

Я киваю.

— Тогда у тебя будет хороший День без яда. Я привез тебе особый подарок с Большого Соленого озера. Можешь забрать его позже.

Моя дочь еще раз улыбается мне, а затем выскакивает из хижины, направляясь в главную часть деревни.

Я снова встаю на ноги, и Кайра терпеливо смотрит на меня в ожидании.

— Ну?

— Я в полном порядке, — поддразниваю я ее. Я подхожу ближе и кладу руки ей на бедра, притягивая ее тело к своему. Она стройнее, чем женщины ша-кхаи, моя Кайра, но мне нравится чувствовать ее в своих объятиях. Я даже не возражаю, что она хмурится, глядя на меня. Я живу для того, чтобы превратить этот хмурый взгляд в мягкую улыбку или страстный вздох. Ах, возносить свою вторую половинку на вершины наслаждения — это такое наслаждение. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как я прикасался к ней, и я наклоняюсь, чтобы легонько поцеловать ее.

Мои губы соприкасаются с ее губами, и я чувствую, как волна чистого желания пронзает мое тело, поражая своей силой. Действительно, прошло слишком много времени с тех пор, как я прикасался к своей второй половинке. Ее губы нежны и готовы прижаться к моим, и когда я продолжаю целовать, она руками обхватывает мою шею, прижимаясь ко мне всем телом.

— Аехако, — выдыхает она между поцелуями. — Не думай, что сможешь отвлечь меня таким образом.

— Почему нет? Я нахожу это отличным способом отвлечься. — Я снова целую ее, скользя языком по ее гладкой коже, и протягиваю руку через вырез ее туники, чтобы обхватить один из ее сосков. Сосок затвердел, упираясь в мои пальцы, и я застонал от того, насколько сильно мое желание. — Я так сильно скучал по тебе, моя сладкая Кайра.

— Я тоже по тебе скучала, — говорит она мне, а затем хлопает рукой по моему плечу. — Подожди. Не отвлекайся. Что тебя беспокоит?

Я качаю головой, и мой кхай начинает глубокую, размеренную песню, когда я прикасаюсь к ней.

— Это может подождать, пока я не заявлю права на свою пару.

— Нет, — протестует она, но все же позволяет мне поднять ее на руки и пронести через всю хижину, закутав в меха. — Аехако, это нечестно…

— Хочешь, я покажу тебе, каким нечестным я могу быть? — Я дразню ее, развязывая шнурки на ее тунике, пока ее груди не становятся видны моему взгляду. — Я сделал тебе еще один подарок в знак ухаживания.

Ее лицо вспыхивает ярким румянцем.

— Ты этого не сделал.

— О, я так и сделал. Пока меня не было, я не думал ни о чем, кроме тебя и Каэ. В основном о тебе и твоем сладком, податливом теле. О тепле твоего влагалища, которое ласкает мой член. Прикосновение твоих сосков, когда они трутся о мою кожу, когда я погружаюсь в тебя… — я запускаю руку под ее леггинсы, ища ее тепла. — За последний месяц мне слишком часто приходилось теребить свой член. Это позор, когда у меня такая красивая пара.

Она стонет, выгибаясь в мехах.

— Боже, ты сводишь мою киску с ума своими непристойными речами.

— Я тоже сгораю от желания, — признаюсь я, немного удивленный тем, насколько сильным оно в этот день. Я и раньше расставался со своей Кайрой, но никогда наше возвращение домой не было таким… насыщенным возбуждением. Я наклоняюсь, и по мере того, как я это делаю, песня ее кхая становится еще громче. Моя мелодия меняется, становится резонирующей сильнее, и вот мы уже в полной гармонии, наши кхаи звучат громко и настойчиво.

И я чувствую это в своем члене. Потребность моего тела усиливается настолько, что у меня перехватывает дыхание.

Кайра задыхается, прижимая руку к груди.

— Аехако, — шепчет она, и ее голос такой хриплый и прекрасный от желания, что я почти теряю сознание, когда она произносит мое имя. — Это…

Я медленно киваю.

— Резонанс. Еще раз.

— О, — она подносит руку ко рту, и ее глаза наполняются слезами. — Я… я думала, что Каэ будет единственным комплектом. Она такой подарок судьбы, но я подумала, что, возможно, не смогу вынести большего, и меня это устраивало, но… это чудесно.

Ее радость так же велика, как и моя.