Чтобы встретиться вновь - Джулиана Грей

– Разумеется, предложить нам своих лошадей было со стороны джентльменов исключительно добрым поступком, – добавила она все тем же ледяным тоном. – Но совершенно излишним. Экипаж с багажом раньше или позже выбрался бы из грязи.

Но Роланду приходилось сталкиваться с куда менее очаровательными сложностями с куда меньшей надеждой на успех.

– Дорогая леди Сомертон, помилосердствуйте, – со смехом произнес он. – Через каких-то несколько часов мы окажемся в монашеской изоляции. Так не лишайте нас последней возможности насладиться дамским обществом.

– Вы уже получили намного больше, чем вам полагается, – отрезала Лилибет.

Он снова засмеялся. Ему нравилась ее резкость. По крайней мере она хоть что-то чувствует.

– Дражайшая леди Сомертон, одного глотка всегда не хватает.

Казалось, что ее тело излучало волны ярости, всколыхнувшие воздух между ними. Ее спина, и так прямая как шомпол, выпрямилась еще сильнее.

– Вам бы следовало попытаться примириться с реальностью, лорд Роланд. Мы увидим наше жилище с минуты на минуту, и вы с облегчением избавитесь от нашего надоедливого общества.

– Ах, даже не говорите об этом. – Он сокрушенно покачал головой. – Когда мне только что выпала возможность побеседовать с вами.

– Возможно, вам приходило в голову, что я старалась избегать вашего общества.

– Значит, мне повезло, когда природа потребовала своего от юного Филиппа на перекрестке. – Он потянулся, чтобы потрепать мальчика по плечу, но рука Лилибет метнулась как змея и пальцы сомкнулись на его запястье. Он опустил руку и кашлянул. – И, разумеется, не нужно никаких благодарностей, хотя я с трепетом представляю, как бы вы сумели вовремя размотать все эти шарфы, если бы никто не держал в это время вашего коня. Едва успели, а?

– Как галантно с вашей стороны, – отрезала она. – Я уверена, мой муж будет вам очень благодарен за вашу нежную заботу.

Ее муж. Вот тут Роланд нахмурился.

– О, сомневаюсь, что его милость вообще об этом узнает. В конце концов, мы теперь так далеко от него.

– Недостаточно далеко.

– Я уверен, что он узнает! – пискнул Филипп. – Отец всегда обо всем узнает. Он… он… какое это слово, мама?

– Всеведущ, – глухо бросила она.

Лорд Сомертон? Всезнающий? Когда дело доходит до спиртного и шлюх – возможно. Уважения ради Роланд постарался, чтобы голос его прозвучал бесстрастно:

– Всеведущ? В самом деле?

– О да, – важно ответил мальчик. – Мама говорит, отец настоящий живой…

– Филипп! – рявкнула она.

Филипп примирительно вздохнул.

– Ну, это секрет, конечно.

– Похоже, у твоей мамы полно секретов, – сказал Роланд. – Просто удивляюсь, как она умудряется удержать их все в голове.

– Неукоснительное самообладание, – отозвалась Лилибет. – Качество, с которым вашей милости просто необходимо познакомиться поближе.

– Протестую, – ответил он, окинув взглядом ее спину, талию и ягодицы, так безупречно смотревшиеся в седле. Она ехала по-мужски – вероятно, впервые в жизни, – собрав на ногах темные юбки, как восточные шаровары. Роланд глубоко вздохнул и тут же споткнулся, не заметив камень на дороге. – В данную минуту я проявляю исключительное самообладание.

Она издала раздраженный звук. Роланд глянул на нее как раз вовремя, чтобы заметить красные пятна, расцветающие на бледных щеках.

– Прошу меня извинить, ваша милость, – сказала Лилибет, – но мне необходимо обсудить кое-что с леди Морли.

И тронула коня вперед, догоняя остальных и оставив Роланда опять брести под дождем в одиночестве и гадать, что он, черт побери, будет делать, когда она скроется в своем убежище – из его жизни.

Разумеется, он что-нибудь придумает. Теперь ничто не отнимет ее у него – ни чертов ублюдок, считающийся ее мужем, ни ее извращенное чувство чести и, уж конечно, не его неосмотрительная клятва провести год в монашеском уединении.

Да только что именно? Будь он проклят, если знает.

– Ну, будь я проклят! – Голос Роланда прорезал туман потрясенного изумления Лилибет. – Что за потрясающее развитие событий!

Лилибет ошеломленно уставилась на Уоллингфорда.

– Вы совершенно уверены, ваша светлость?

Уоллингфорд покачал головой и снова полез в бумаги.

– Я не вижу другого объяснения. Это чертов мерзавец Россети – прошу прощения, леди Сомертон, – сдал замок и нам, и вам.

Замок.

Лилибет посмотрела на восток, где в какой-то четверти мили у буро-серого холма толпились мрачные каменные башенки, перед которыми рос ряд всклокоченных, потрепанных непогодой кипарисов. Замок Святой Агаты, обещанный им приют, выглядел среди тумана, камней и скудной зимней травы одновременно угрожающим и неприступным.

Александра и Абигайль уже пустили своих лошадей галопом, стремясь поскорее до него добраться.

– Я, черт все побери, еду за ними, – заявил Финеас Бёрк, пришпорив коня.

– Но это невозможно! – Прозвучало это жалко даже для нее самой. Лилибет откашлялась и заставила себя сказать: – Позвольте мне взглянуть на документы.

– Заверяю вас, леди Сомертон…

– Позвольте мне взглянуть!

Уоллингфорд вздрогнул.

– Ну, если вы настаиваете, – произнес он ледяным герцогским голосом, ткнул бумаги в ее протянутую руку и посмотрел на дорогу. – Я тоже поеду за ними, пока Бёрк не испортил все дело.

Он поскакал по дороге в сторону замка. Лилибет опустила взгляд на зажатые в руке бумаги. Одна принадлежала Александре. Лилибет выучила написанное в ней наизусть, повторяя текст снова и снова, убеждая себя, что это происходит на самом деле, они и вправду едут в Италию, чтобы прожить там в замке целый год, защищенные от ее мужа и от проницательного любопытства лондонского светского общества.

«Договор об аренде, – было написано вверху, заглавными буквами, и дальше: – Каковым две стороны, леди Александра, вдовствующая маркиза Морли, и синьор Альберто Россети, Италия, заключают соглашение об аренде указанной Собственности на срок 1 (один) год, вступающее в силу с 15 марта 1890 года…»

Все кажется совершенно ясным. Подпись Александры внизу страницы с элегантными завитушками, а рядом подпись Россети. Замок Святой Агаты упоминается трижды, конкретно и настойчиво – расположенный здесь, в округе Ареццо, провинция Тоскана. Не может быть никаких, совершенно никаких сомнений, что она и ее спутницы являются законными арендаторами замка, находящегося перед ее глазами, обрамленного переросшими кипарисами, с нависшим над его многочисленными башенками стальным серым небом.

Лилибет перевела взгляд на другой документ.

«Договор об аренде, – гласил он. – Каковым две стороны, мистер Финеас Фицуильям Бёрк, Лондон, и синьор Альберто Россети, Италия, заключают соглашение об аренде указанной Собственности на срок 1 (один) год, вступающее в силу с 15 марта 1890 года…»