Выйти замуж за миллионера - Маша Царева

И вот теперь Степашкину предстояло увидеть меня в новом образе женщины-вамп. Роковой блондинки с сочной раной ярко накрашенного рта, с особенным ведьминским блеском в подведенных глазах. Посмотрим, что он скажет на это, подозреваю, что ему должно быть стыдно за то, что он когда-то публично меня унизил. Хотя наш Степашкин не от мира сего, он, наверное, и не помнит этой убийственной реплики. Лера гораздо красивее.

Как же!

* * *

Кабинет нашего главного редактора Максима Степашкина напоминал филиал лечебницы имени Кащенко. С первого взгляда создавалось впечатление, что в нем трудится не один человек, а целый отдел неугомонных карьеристов. Деловито стрекотали факсы (объясните мне, зачем одному человеку четыре факса с разными номерами?! Неужели нельзя принимать их по очереди?), мерно жужжали принтеры (он что, пишет по нескольку текстов одновременно?), тускло мерцали мониторы четырех компьютеров (как, как это возможно – чтобы один человек работал сразу за четырьмя машинами? Может быть, в его шкафу прячется пяток клонов-трудоголиков, которых Степашкин в случае необходимости выпускает на волю?).

Хозяин этого странного офиса сидел на подоконнике, по-детски болтая длинными ногами, и увлеченно читал какой-то многостраничный трактат. Прищурившись, я прочитала надпись на обложке: «Метафоры и модели изменения личности в нейролингвистическом программировании». На меня же эта углубленная в метафоры и модели личность не обратила ни малейшего внимания. Я потопталась на пороге и смущенно кашлянула, но Степашкин даже голову в мою сторону не повернул.

– Максим Леонидович…

– Сейчас-сейчас… вы присаживайтесь, – он неопределенно махнул рукой и зашелестел страницами. – Вот, хочу в следующий номер дать материал о нейролингвистическом программировании. Сейчас это очень модно.

Я уселась на стул, закинула ногу на ногу и незаметно покороче вздернула юбку. Сейчас мы посмотрим, как неисправимые трудоголики реагируют на длину красивых ног – интересно, он упадет с подоконника сам или просто выронит из рук книгу, когда обратит наконец внимание на меня?

– Знаете, Максим Леонидович, на мой взгляд, выбранная вами тема слишком сложна, – протянула я, – это интересно лишь узкому кругу читателей. Лучше бы нам сделать материал о какой-нибудь области практической психологии, не углубляясь в детали.

– Да? – растерянно спросил он, оторвавшись наконец от книги. – Ты правда так считаешь, Саша?

Надо же, он меня сразу узнал. По голосу, что ли?

– Думаю, да.

– Вообще-то ты права – он захлопнул книгу и, обойдя стол, уселся в свое потрепанное кожаное кресло, – ты молодец, я очень доволен твоей работой.

Я улыбнулась, расправила плечи и провела ладонью по волосам.

– Правда? Я стараюсь.

Степашкин смотрел на меня в упор. Но не было в его глазах ни удивления, ни недоверия, ни восторга. Как будто бы я каждый день из обычной девушки превращаюсь в красногубую блондинку подиумного формата.

– Об этом я и хотел поговорить. Ты же знаешь, со следующего месяца у нас немного изменится формат и объем.

– Да.

– И что ты думаешь по этому поводу?

Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

– Я была бы очень рада занять позицию редактора полосы!

Он закашлялся и удивленно на меня посмотрел.

– Кого?

– Редактора полосы, – уже с меньшей уверенностью повторила я, – помните, вы же сами говорили… Что я работаю достаточно давно, чтобы стать редактором.

– Ах да, – нахмурился Максим Леонидович, – действительно. Но теперь все изменилось. Редакторов у нас и так хватает, Саша. Нам нужны хорошие рабочие лошадки. Трудолюбивые, исполнительные. Такие, как ты.

Я нахмурилась – куда он клонит? Зачем он меня позвал, если не собирается предложить вакансию редактора? И какого хрена он столько раз намекал на повышение, если сам и не собирался ничего менять?!

– В общем, я хочу, чтобы ты больше работала, Саша.

– Разве я мало работаю?

– Ты не поняла, – мягко улыбнулся он, – я хочу, чтобы ты работала еще больше. В прошлом номере не было ни одного твоего материала.

– Да, но… Но я собирала информацию для большого обзора, – вдохновенно соврала я.

На самом деле всю прошлую неделю я была занята оплакиванием рухнувших отношений с Весниным. Мне было не до работы, но разве такой бесчувственный тип, как Степашкин, способен это понять? Он, наверное, очень удивится, если узнает, что для большинства сотрудников газеты работа – всего лишь досадное дополнение к основной жизни. У самого главного, готова поспорить, никакой личной жизни нет и в помине (иначе почему на нем все та же полосатая рубашка? Ни одна женщина такого не потерпела бы).

– Вот как? И какого же обзора?

Этого вопроса я ожидала меньше всего. Обычно главный не вмешивается в такие мелочи.

– Ну… Обзора… знаете, такого глобального, – промямлила я. И куда спряталась роковая стерва, которую я все утро лелеяла внутри? – Обзора… о моде.

– Ясное дело, о моде, – усмехнулся Степашкин, – не хватало еще, чтобы модный обозреватель готовил обзор об автомобильной промышленности. Саша, ты меня поняла. Если так будет продолжаться, мне придется… подумать о твоем увольнении.

– Что?! – я ушам своим не поверила. Разговор же начался с его замечания о том, какой хороший я сотрудник. – Увольнения?

– Мне бы этого не хотелось, – отвел взгляд Максим Леонидович, – но сама понимаешь… газете нужны пишущие сотрудники.

– Да, – растерянно кивнула я, – мне все понятно.

– Тогда ты можешь идти. И помни, что я жду от тебя сразу нескольких статей в следующий номер.

– Да, – тупо повторила я, – я все сделаю.

– Да не расстраивайся ты так. Если будешь хорошо работать, то рано или поздно станешь редактором!

* * *

А в нашем кабинете меня ждала Маргарита Петровна, сияющая, как свеженачищенный башмак. На ее столе стояло огромное блюдо, на котором неаппетитно возвышалась какая-то коричневатая куча, подгоревшая по краям. Судя по всему, это был пирог или пудинг – что-то в этом роде.

– Сашенька! Поздравляю тебя с новым назначением! – радостно воскликнула Марго. – Специально ради такого случая предлагаю отведать мой фирменный овощной торт! Ни одной лишней калории и сплошное удовольствие, – и Марго занесла над кучей огромный нож.

– Рано радоваться. Меня не повысили.

– Что? – нож замер в воздухе.

– Я не буду редактором, – мрачно усмехнулась я, – более того, мне дали понять, что если я буду продолжать в том же духе, меня ожидает увольнение.

Я села на свое место и уронила руки на стол.

В компьютере меня ждала недописанная статья о шляпках. Но в голове не было ни одной мысли.