Семья как семья... - Кара Уилсон

— Да, можешь идти.

Оставшись одна, Иветт позавтракала и поднялась с постели. Было так приятно ступать босыми ногами по толстому мягкому ковру, которой устилал всю комнату от кровати до окна. Спальня монреальской квартиры Иветт могла бы дважды уместиться в этой огромной комнате. Кроме широкой кровати здесь были еще старинное зеркало в бронзовой раме, пара шкафов для одежды и комод для белья.

Иветт вышла на балкон и сразу почувствовала, как кожа покрылась испариной. Она знала по опыту, что это еще не самая сильная жара, которая бывает в этих местах. Но, все равно, утро было чудесным! Что-то необыкновенно чувственное таилось в удивительной щедрости природы, в буйной зелени и свежести красок, в опьяняющих ароматах, доносившихся из сада.

И тут Иветт увидела Дика. Он, видимо, только что вернулся с верховой прогулки, и сейчас распрягал красавца коня. Дик, мельком взглянув на балкон, тоже заметил Иветт, и даже на расстоянии она ощутила его раздражение.

Но, следовало отдать ему должное, выглядел он отлично. В джинсах, обтягивающих сильные бедра, в сапогах для верховой езды и в расстегнутой рубашке, открывающей грудь, он был невероятно сексуален, и Иветт внезапно почему-то стало трудно дышать. С усилием улыбнувшись, она подняла руку в приветствии и, не дожидаясь ответа, повернулась и исчезла в комнате.

Через полчаса, освежившись в душе, одетая и причесанная, она была готова спуститься вниз. На этот раз Иветт выбрала белые шорты и алую майку, волосы заплела в косу, а на ноги надела сандалии на толстой подошве. Бросив на себя взгляд в зеркало и удовлетворенно хмыкнув, Иветт покинула комнату.

Спустившись в холл, она замешкалась, раздумывая, куда пойти. Джон Доул, наверное, еще не проснулся, надо будет с ним встретиться и узнать, наконец, зачем же ее пригласили в Олтамахо.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Иветт оглянулась и заметила Джона Доула, наблюдающего за ней со второго этажа.

— Доброе утро, мистер Доул, — поздоровалась Иветт.

— Поднимись сюда, я хочу поговорить с тобой.

Иветт поспешила наверх, радуясь, что сейчас узнает, зачем ее пригласили. Стоило ей оказаться рядом с Джоном, как он судорожно вцепился в ее плечо.

— Эта чертова болезнь! — проворчал он, видно, ему действительно не хватало сил устоять на ногах.

— Ничего страшного, — бодро заверила Иветт, помогая старику дойти до комнаты.

— Кто ты такая, чтобы говорить мне подобные вещи? — недовольно пробурчал он, тяжело опускаясь на край кровати. — Ты знаешь, что значит ощущать себя доходягой? Уж лучше умереть…

Иветт улыбнулась.

— Не думаю, что ваша семья согласится с таким высказыванием.

— Но уж ты-то наверняка обрадовалась бы! Один бог знает, что я чувствовал бы, будь я на твоем месте.

— Думаю, вам нужно отдохнуть, мистер Доул, — сказала Иветт, отступая к двери.

Но когда она двинулась к двери, его хриплый голос остановил ее.

— Я задел твои чувства, и ты хочешь сбежать от меня? — Его голос звучал презрительно. — Я прав?

— Нет. Я вернусь, обещаю. Когда вы будете чувствовать себя получше.

— Хмм. — Он прикрыл рот ладонью. — Я думаю, лучше уже некуда. А что, тебе неприятно видеть меня в таком состоянии? Лучше реванша не придумаешь!

— Нет!

— Нет?

— Нет. — Иветт взглянула на него вызывающе. — Вам трудно поверить, но я не лишена сочувствия.

— А-а-а… — протянул он удовлетворенно. — Я надеялся, что ты скажешь это.

— Надеялись? — Иветт растерянно заморгала. — Но почему?

Джон глубоко вздохнул.

— Ты оттолкнула от меня сына. Учить людей желать того, что они не могут иметь? Бред… Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала. Но мне нужна твоя помощь, и ты не откажешь мне!

Выйдя на веранду, Иветт вздохнула полной грудью. Она была потрясена разговором с Джоном Доулом.

Причина, по которой Джон Доул вызвал Иветт в Олтамахо, оказалась совершенно неожиданной: он попросил ее поговорить с Диком и убедить его, что Джон не виноват в смерти Андре.

Иветт бил озноб, несмотря на то, что солнце обжигало плечи. Оказывается, Джон ждал от нее извинений, полагая, что вся вина за трагедию с Андре лежит на ней, Иветт!

Подумать только… Иветт покачала головой. Нет, такое не приснится в самом дурном сне.

Длинноногий жеребенок, который, по-видимому, привык, чтобы его баловали, подошел к ней и ткнулся мордой в ее ладонь. Иветт не могла сдержать улыбки.

— Боюсь, что тебе не повезло. У меня ничего нет для тебя. Впрочем, не повезло нам обоим.

— Плач по загубленной жизни? — раздался низкий голос, и, повернув голову, Иветт увидела своего бывшего мужа, идущего прямо к ней.

Ей потребовалось усилие, чтобы ответить на его холодность приветливой улыбкой.

— Полагаю, тебе доставляет удовольствие думать подобным образом, — сказала она, избегая его взгляда и кивком головы указывая на жеребенка. — Как его зовут?

Ричард достал из кармана яблоко и протянул жеребенку.

— У него еще нет имени, хотя Юл зовет его Красавчиком.

Иветт погладила жеребенка.

— И вправду, Красавчик. Так Юл все еще здесь?

— А почему он не должен быть здесь? Он работает на конюшне. Ты уже видела моего отца?

— Да. Именно поэтому мне потребовался свежий воздух.

— Ты не могла бы выбирать выражения?! Человек умирает, нельзя ли хоть сейчас выказать ему уважение?

— Так, как делаешь это ты?

Слова вылетели сами собой, и, заметив, как Дик изменился в лице, Иветт почти пожалела о сказанном.

— Что ты имеешь в виду? — пробормотал он, глядя на нее горящими злыми глазами, и сердце Иветт подпрыгнуло, когда он наклонился и требовательно заглянул ей в лицо.

— А как тебе кажется? — промурлыкала она и, подняв руку, тыльной стороной ладони коснулась его щеки. — Я пошутила, только и всего. Каждая собака в округе знает, что ты любимый папенькин сынок.

Дик поймал ее руку и больно сжал.

— Напрашиваешься на неприятности? — прошипел он.

— Полегче, милый! — пропела Иветт ангельским голоском. — Возможно, твоя мать наблюдает за нами, и мне не хотелось бы, чтобы она подумала, будто мы не можем пройти мимо друг друга.