Клеопатра из графства Дербишир - Эмералд Бакли

– Что-то не так?

– Нет-нет! – с широкой улыбкой заверила она. – Все в порядке!

Эрни все отчетливее понимал, что попал в беду. В этой женщине его привлекало решительно все, и желание оказаться с ней в постели становилось непреодолимым. Особенно когда он вспоминал, что сама она только об этом и мечтает. И еще кровать – боже, что за кровать! «Не слишком ли она… недвусмысленная?» – спросила Пэтти. О нет, не слишком! В самый раз!

Высаживая Пэтти из машины, Эрни снова обратил внимание на то, как сидит на ней его пальто. Он хотел разрешить проблему – а вместо этого создал новую. В пальто «на вырост» Пэтти казалась юной и уязвимой, но стройные ножки напоминали, что перед Эрни отнюдь не ребенок. В первый раз, увидев между разошедшимися полами пальто обтянутую чулком коленку, Эрни едва не застонал от острого, всепоглощающего желания: на миг ему почудилось, что под пальто на Пэтти ничего нет…

Вот и сейчас, когда полы пальто взметнулись, обнажив колени, у Эрни томительно заныло в паху. Боже правый, когда он в последний раз так остро реагировал на женщину? Должно быть, это от тех учебников по сексу, что он обнаружил в багаже Пэтти. Или от того, что последний его роман завершился два месяца назад вследствие обоюдной скуки.

С Пэтти Эрни скучно не было – наоборот! От нее он глаз не мог отвести. И, входя в подъезд, держал ее за руку не из вежливости, а просто потому, что ему это чертовски нравилось.

Прежде он никогда об этом не думал, но, оказывается, одни женщины умеют держаться за руки, а другие – нет. Пэтти, несомненно, умела. Пальцы ее переплелись с его пальцами, словно детали головоломки. Сжимает крепко, но не слишком… От сплетения рук мысли Эрни метнулись к сплетению тел. Он готов был поклясться: Пэтти знает, как вознести мужчину на небеса. И не потому, что читает об этом книги. Нет, у нее природный талант.

Вежливо поздоровавшись с привратником, Эрни ввел свою даму в холл.

– Швейцар! – с придыханием прошептала Пэтти. – Никогда в жизни не входила в дом со швейцаром!

– Очень милый человек. Дочка у него поет в опере. Если пойдешь в Ковент-Гарден, может быть, ее увидишь.

Эрни поражался тому, что умудряется вести беседу, когда все мысли его об одном: как славно лежит рука Пэтти в его руке и как могли бы лежать, сплетясь воедино, их тела на черных атласных простынях… Черт побери, а ведь сейчас они снова останутся наедине! Эрни всерьез опасался, что на этот раз не устоит перед искушением.

А устоять необходимо. По причинам, которые он перечислил себе час назад. Плюс еще одна: этого вечера Пэтти ждала много лет. Эрни умел соблазнять женщин и, без сомнения, был способен заставить Пэтти забыть о ее планах. Но потом она его за это возненавидит, ибо не мечтала провести свой первый субботний лондон-ский вечер в чужой постели!

В том, что касалось секса, Эрни был довольно консервативен. Единственная перемена, которую он признавал, – перемена партнерш. Но в последнее время даже это прискучило, ибо женщины, с которыми он спал, были словно созданы по шаблону. Он даже начал подумывать – хоть и не хотел себе в этом признаваться, – что, может быть, постельные наслаждения просто не для него.

Но теперь об этом можно не беспокоиться! Один взгляд на Пэтти – и он снова семнадцатилетний юнец, начиненный гормональной взрывчаткой. Даже пахнет от нее не так, как от его прежних подруг, – и это ему тоже по душе. Духи по сто пятьдесят фунтов за унцию для Эрни прочно ассоциировались со скукой. А от Пэтти исходит аромат ванили, и Эрни все бы отдал за возможность впиться в ее сочные губки, чтобы испробовать эту пряность на вкус!

– Потрясающий лифт! Смотри, мы отражаемся в дверцах! – восторженно щебетала Пэтти. – Как здесь хорошо пахнет! Меня даже лифты возбуждают! – призналась она, глядя на Эрни снизу вверх сияющими глазами. – Они так сексуально скользят по шахте вверх-вниз!

– Э-э-э… никогда об этом не думал, – простонал он.

– В один прекрасный день я непременно попробую заняться сексом в лифте!

Сменила бы она тему, что ли! Иначе «один прекрасный день» окажется не за горами!

– А ты никогда не пробовал?

– Нет!!!

Да что ж такое?! – удивился Эрни. Чего ни хватишься, ничего я не пробовал!

– Конечно, ты так привык к лифтам, что тебе такое и в голову не приходит, – не замечая, какой эффект произвели ее слова, продолжала Пэтти. – Я, наверное, кажусь тебе ненормальной. Послушай, когда я начинаю болтать глупости, не стесняйся и говори прямо: «Пэтти, ты ведешь себя как идиотка!» Мне нужно обрести лоск, чтобы не выглядеть деревенщиной, когда я начну по-настоящему встречаться с городскими парнями.

– А сейчас ты со мной встречаешься не по-настоящему? – с легкой обидой поинтересовался Эрни.

– Нет-нет, сейчас не считается. Я еще, можно сказать, солому из волос не вытряхнула. Подожди немного – вот наберусь опыта, стану такой же, как лондонские девушки, тогда ты меня не узнаешь!

Что мог ответить на это Эрни? Воскликнуть: «Не смей меняться, для меня ты хороша такая, какая есть!»? Нет, этого он никогда не скажет. Ведь прозвучит так, словно она ему небезразлична, словно он заявляет на нее какие-то права…

По счастью, в этот миг двери лифта растворились, и Эрни получил право промолчать. Возможно, мысль, что свидание с ним для Пэтти «не настоящее», охладит его энтузиазм. Охладит настолько, что он сможет войти с ней в квартиру и забрать пальто без происшествий.

Эрни очень на это надеялся.

Никогда в жизни Пэтти не испытывала такого восторга! Шагая вслед за Эрни по холлу, выстланному пушистым ковром, она мысленно поздравляла себя с тем, что не поддалась на уговоры Фэй и не потащила Эрни в постель. Иначе при виде его роскошных апартаментов ее охватил бы невыносимый стыд за собственное, мягко говоря, небогатое жилище. А стыд и неловкость – не лучшее начало для романа.

Теперь же с Пэтти стыдиться нечего: Эрни ей чужой, и его великолепное жилище представляет для нее лишь академический интерес. Возможно, парней богаче Эрни ей не встретить. Так что все свои «охи» и «ахи» она выплеснет сейчас, а при следующем визите в какую-нибудь холостяцкую берлогу будет спокойна, собранна и невозмутима, как подобает горожанке.

– Еще раз спасибо, что взял меня под свое крылышко, – сказала Пэтти, когда Эрни, остановившись перед дверью, полез в карман за ключом. – Какая Фэй молодчина, что это придумала!

– Всегда рад помочь. – Он отворил дверь и жестом пригласил Пэтти войти.

Едва она переступила порог, как в глаза ей бросилась картина, висящая над антикварным столиком. Изображенная на ней женщина откинула голову назад, волосы ее разметались, словно от порыва ветра; выглядела она отважной и уверенной в себе, хотя на ней и лоскутка не было. В Сонной Заводи таких картин не увидишь, это уж точно!

– Вот это мне нравится! – Пэтти указала на полотно.

– Мне тоже.