Последний фуршет - Вера Копейко

Лиза полюбила распродажи. Она носилась по магазинам, которые объявляли о них. У нее были карточки постоянного покупателя, ей присылали каталоги каждый месяц, и она, устроившись в кресле с наушниками, в которых звучала музыка, с пристрастием рассматривала предложения. Что ж, магазины обновляют свои коллекции, поэтому в самом конце сезона, а некоторые и в середине, снижали цены, и весьма ощутимо.

— Ух, черт, — сердилась Лиза, дергая молнию своего желтого вязаного жакета. Она купила его в начале зимы почти вдвое дороже. А теперь — нате вам, бери — не хочу. Этот жакет давно перекочевал на дачу...

Лиза вспомнила тот день — у нее испортилось настроение внезапно. Так бывало часто. Но в этот раз она решила разобраться — в чем дело. А точнее, назвать все своими словами, без уловок.

Захлопнула каталог и швырнула на ковер. Его Лиза тоже купила со скидкой, чем была очень довольна. Откинулась на спинку кресла и прислушалась к музыке. Это был вальс Штрауса. «На прекрасном голубом Дунае».

На миг ей стало неловко за себя. Господи, да о чем она думает? Какая чепуха занимает ее, да так давно?

Музыка качала, кружила, ей представлялось море, близ которого она выросла, огромный колеблющийся океан. На его фоне она показалась себе канавой. С мутной водой, которую туда сливают.

Лиза почувствовала, как слезы подступают к глазам. Ничего, ничего, сказала себе. Это музыка. Просто вальс, от которого у нее всегда мурашки по коже.

Казалось бы, она живет такой полной жизнью. Но что-то точило ее. Или укор, задвинутый в дальний угол памяти, осторожно высовывает свои острие? И колет?

Все чаще закрадывалось опасение, что новых увлечений хватит ненадолго. Лиза слишком быстро осваивала все, за что бралась. Но до конца жизни так далеко. А что она будет делать? Повторяться? Трава на газоне снова отрастает, ее опять надо косить, орхидеи зацветут и отцветут...

Ладно, остановила она себя. Приехали. Она работает вместе со Славиком. У них получается, у них есть все, что они хотят. Разве нет? А если так, то к чему переживания? Она занята книгой, которую заказали Славику. Вообще-то идея ее. Точнее — развитие идеи. Она должна сидеть за компьютером, а не киснуть на даче в полном одиночестве.

— Амбиции, дорогая, — насмешливо заметила Лиза себе. — Непомерные.

Она спросила мужа, не хочет ли он выразить благодарность жене на титульном листе. Лиза увидела такую в одной американской книге по кулинарии. Автор-муж написал, что никогда бы не создал подобный шедевр, если бы его замечательная жена не стояла у плиты и не проверяла, на что похоже то, о чем он написал. И господи, восклицал он, они оба до сих пор живы, перепробовав все, о чем написано.

Славик неожиданно возбудился:

— Нет, так не пойдет. Мы не американцы. Но если ты настаиваешь, пусть наберут твое имя рядом...

Она встрепенулась.

— Неужели?

— Ну... в качестве редактора... Нет, скорее корректора. Сейчас в издательствах избавились от редакторов. Впрочем, от корректоров тоже. — Он пожал плечами. — Даже не знаю, кем бы ты могла быть.

— Никем, — тихо сказала Лиза. В ее голосе было что-то, от чего Славик мгновенно умолк. Лиза быстро вышла из комнаты.

А ведь она придумала ход для его кулинарной книги.

Однажды Славик вернулся с работы и сообщил, что Андрей Борисович хочет издать книгу по японской кухне.

— Он не может купить права на один фолиант, который вывез из Токио.

— Дорого? — спросила Лиза.

— Не то слово. Бесценно. Но если бы ее издать, она...

— ...озеленит? — хмыкнула Лиза.

Он помолчал секунду, потом расхохотался.

— Вот потому-то я и рассказываю тебе. Может, придумаешь что-то? Честное с точки зрения авторских прав...

— И не важно какое — с другой...

Славик пожал плечами. Лиза молчала всего минуту, не больше.

— Я знаю как...

Это была правда.

Она предложила Славику сделать книгу в виде переписки двух поваров-японцев. Которые путешествуют по миру и пробуют якобы японские блюда в ресторанах.

Кстати, рецепты можно слегка изменить, уменьшить, допустим, порции. Кое-что добавить из других старинных книг. И никто никогда не предъявит претензий. А чтобы вообще запутать следы, — говорила Лиза, а муж, судя по его лицу, быстро проникался мыслью, — давай вставим комментарии. Насмешливые. О качестве японских блюд в Европе.

— Которые похожи на японские так же, как русский борщ, который мне подали в Лондоне, — усмехнулся он.

— Улавливаешь мысль, — похвалила Лиза.

Этот ход понравился не только Славику и Андрею Борисовичу, который оплачивал издание, но и издательству. Оно намекало, что не прочь купить права на книгу, но Андрей Борисович только усмехался.

Лиза поморщилась. А теперь, когда книга на подходе, Андрей Борисович собирается подогреть к ней интерес и устраивает... фуршет.

Она почувствовала неприятный вкус во рту. Как будто съела что-то несвежее.

«В чем дело? — спросила себя Лиза. — Неужели я осталась такой же тщеславной, как в четырнадцать лет? Умираю от страха, что не сумею раздвинуть толпу и встроиться в первый, самый заметный ряд? Только теперь эту толпу составляет... большой красивый Славик?»

Но он-то уже стал заметным, при ее участии. Они муж и жена. Значит, едины?

Лиза вздохнула. Посмотреть со стороны: она — золотая рыбка в пруду, обрамленном розовыми кустами. А на самом-то деле...

Лиза думала иногда, что если бы у них был ребенок, то... Но когда заводила разговор о детях, правда уже давно, Славик говорил, что не чувствует себя отцом.

— Ну, конечно, Лизунья, только не сейчас, — охотно соглашался он.

Муж прав, у них полно времени, Лиза не спорила. Но чем дольше они жили вместе, тем реже она вспоминала о детях. Ей хватало одного — Славика.

В горле запершило, Лиза закашлялась. Она кашляла так, как будто горло хотело вывернуться наизнанку. Вскочила и, не надевая шлепанцев, вышла на веранду. Там стояла большая кастрюля с компотом из ревеня.

Славик очень любил его, и Лиза посадила ревень вдоль забора. К концу лета вырастали такие огромные лопухи, что на их фоне даже немаленькая Лиза могла показаться Дюймовочкой.

Перед приездом мужа она всегда варила кастрюлю компота.

— Кисленький, — сказал он в прошлый раз. — Похож на тебя. Особенно в последнее время. Ты все киснешь и киснешь. — Полные губы скривились. — Я потому и прошу его варить, — он шумно вздохнул и сложил руки на животе, — чтобы жена казалась... слаще.

Лиза усмехнулась:

— А почему, ты думаешь, я кисну?

— Не знаю. Наверное, у тебя слишком много свободного времени. Ты ни за что не отвечаешь, нет над тобой никаких начальников, сроков... Хорошо тебе...