Только однажды - Триш Грейвз

Том Флетчер был крепок, как дуб, и пока они ждали известий о состоянии Рика, Шеннон опиралась на него, благодарно принимая его поддержку.

Он принес ей воду, и она заставила себя выпить. Затем Том принес ей шоколадку, от которой Шеннон отказалась, едва заметно качнув головой.

Она ходила из угла в угол и плакала. Она молилась так искренне и усердно, как не молилась никогда. И в течение всего этого времени Шеннон опиралась на руку Тома.

— Почему так долго? — в десятый раз спрашивала она его. — Если рана не смертельная, почему же так долго?

Том тер виски, и беспокойство отражалось в его глазах.

— Если бы я знал. Я не знаю.

Когда к ним вышел усталый человек в костюме хирурга, Шеннон бросилась ему навстречу:

— С Риком все в порядке? Он в сознании? Можно нам к нему, пожалуйста?

Доктор перевел глаза с нее на Тома:

— Вы родственники?

— Да, — выпалила Шеннон.

— Не кровные, — добавил Том. — Но ближе нас у него никого нет.

Доктор засомневался, потом кивнул:

— Его дело плохо, но все могло быть значительно хуже.

— Он жив, — выдохнула Шеннон, чувствуя, что ноги ее не держат.

По-видимому, Том это понял и обнял ее, придерживая.

— Насколько плохо?

— Ваш друг получил огнестрельное ранение в правое плечо. Вернее, в подключичную часть плечевого сплетения…

Том открыл рот, и, видя это, врач указал на грудь:

— Вот сюда. Плохо то, что в этой части расположено много нервных окончаний и кровеносных сосудов, чем и объясняется большая потеря крови. Однако есть и хорошие новости. Ключица задета, но повреждение не сильное. — Доктор пригладил рукой мокрые волосы. — Несколько недель ему нельзя будет двигать рукой. И придется наложить гипс.

Рик умер и каким-то образом попал в рай. Он понял это, когда, открыв глаза, увидел ангела.

Потом на него обрушилась боль, и Рик решил, что он все-таки в аду. Но что в аду делает Шеннон?

— Рик, — прошептала она.

Рик промычал нечто нечленораздельное. В горле пересохло, верхняя половина тела болела так, как будто ее изрезали ножом.

— Рик, это Шеннон.

А то он не знает. Ни у кого в мире нет таких огромных голубых глаз. Рик слегка кивнул, и это вызвало новый приступ боли. Он застонал.

Почувствовав, как Шеннон сжала его левую руку, Рик попытался ответить тем же. Видимо, ему это удалось, потому что Шеннон улыбнулась сквозь слезы.

— Доктор говорит, с тобой все будет в порядке. Нет серьезных повреждений.

Нет серьезных повреждений? Какого черта тогда его так скручивает от боли?

— Через пару недель ты будешь как новенький.

— Где… — прохрипел Рик.

— В больнице Фэрфакса. Ты в хороших руках.

— Воды…

Шеннон нахмурилась:

— Они мне запретили что-либо тебе давать. Сейчас я позову медсестру.

— Нет! — Дорого стоило ему это слово, но Рик не хотел, чтобы Шеннон уходила. Он сильнее сжал ее руку. — Останься.

— Только на пару минут — так врач сказал. Но завтра я обязательно приду опять.

Веки Рика наливались свинцом. Он боролся с собой, чтобы не потерять сознание. После ухода Шеннон у него будет полно времени, чтобы выспаться, он будет даже рад заснуть — это поможет скоротать время до того, как он снова увидит ее.

— Шеннон, — прошептал Рик.

Она наклонилась, и он уловил ее аромат. Волшебное утешение среди запахов больницы.

— Да? — нежно прошептала она.

Рик закрыл глаза, собрался с силами, затем снова открыл их и произнес:

— …скучал по тебе.

— О, Рик! — Шеннон заплакала. — Я тоже по тебе скучала.

— Я… рад.

Скрип резиновых подошв показался Рику оглушительным. Потом послышался женский голос:

— Мисс Уэлш, мне очень жаль, но вам пора уходить.

— Нужна вода. Он хочет пить. — Шеннон посмотрела на медсестру.

— Кто-нибудь еще… пострадал? — произнес Рик с усилием.

— Нет, только ты.

— Хорошо. — Рику невыносимо хотелось спать. Но ему в голову пришла мысль. — Берт.

Шеннон одарила его ангельской улыбкой, нежно провела пальцами по щеке, подбородку и губам и спросила: