Душенька - Ксения Любавина

— Разве Маруся — подходящая кличка для собаки?

Валькирия пожала плечами, видимо удивляясь его занудству:

— А для кого же еще? Да ты посмотри на нее — Маруся и есть…

Муся, высунув язык и виляя хвостиком, неотрывно смотрела на Артема смышлеными и в то же время наивными, как у ребенка, глазами. Этот взгляд мог растрогать даже камень. Ему ничего не оставалось делать, как, присев на корточки, приласкать собачонку. Муся тут же, из благодарности, облизала ему руки, затем обтерла влажный нос о его светлые джинсы и унеслась, махая ушами.

Теперь, когда они с отцовской пассией остались на кухне вдвоем, Артем мог как следует рассмотреть ее. На ней снова были шорты, только на этот раз трикотажные, спортивные, и маечка в обтяжку, без намека на лифчик, — так что были хорошо видны очертания небольших округлых грудей с темно-розовыми сосками. Артему стало не по себе, день был и без того жаркий, а от такого вида его еще сильнее бросило в жар, словно окунуло в адское пламя… Чтобы скрыть волнение, он провел рукой по лбу, покрытому испариной, и по своим длинным кудрям.

— У меня есть холодный сок. Будешь? — предложила валькирия, думая, что все дело именно в этом.

— Угу, — промычал Артем.

Она открыла холодильник, достала оттуда упаковку с каким-то соком, взболтала содержимое, налила почти полный стакан и протянула Артему. Он залпом, не останавливаясь, выпил все, а она с интересом смотрела, как при этом двигается его кадык. Будто он не пил по меньшей мере дня три.

— Спасибо, — переведя дыхание, пробормотал Артем и вернул ей пустой стакан.

— На здоровье, — пожала плечами валькирия. — Может, еще?

— Не-а… спасибо…

Он помотал головой и, сделав два шага к мойке, плеснул себе в лицо и на волосы водой из-под крана. Действительно, стало немного легче.

— Слушай, — сказал затем, — а я ведь даже не знаю, как тебя зовут.

— Саня, — представилась она.

Он усмехнулся про себя. Ну конечно. А как еще могут звать валькирию?

Вообще-то ему не нравилось, когда девушек называли мужицкими именами…

— А ты, стало быть, Артем… — произнесла она, скрестив руки на груди и подозрительно прищурившись.

— Ну да.

— Тёма, значит… — В голубых пронзительных глазах появилась насмешка. — А где Жучка?

— Какая Жучка? — не понял Артем.

— Никакая… Слушай, а ты чего пришел-то?

— Ах да… — спохватился он. — Я деньги отцу принес. — С этими словами он вытащил из кармана джинсов пачку новеньких пятитысячных купюр и протянул Сане.

— А почему ты ему лично их не отдал? — настороженно поинтересовалась она.

— Да я дозвониться до него не смог… недоступен…

— Ясно, — кивнула Саня. — Но все равно не стоило ноги бить. Мог бы и на карту перевести.

— А может быть, я хотел на тебя посмотреть?

— А-а… — Она понимающе улыбнулась, поведя бровью. — Ну как? Посмотрел?

— Посмотрел.

— Тогда отваливай. А то мне скоро ребенка кормить.

Он покорно пошел к двери и уже собрался обуться, как вдруг повернулся к Сане и неожиданно для себя самого спросил:

— А можно мне посмотреть… — Он осекся.

— На что посмотреть? — нахмурилась Саня.

— Ну, на ребенка…

— Тебе что тут, зоопарк? — враждебно произнесла она. И вдруг смягчилась: — Ну ладно… Только тихо. И не долго…

Саня провела его через гостиную в самую дальнюю комнату. Войдя, он увидел детскую кроватку под балдахином из розовой вуали, где среди трогательных рюшей и кружавчиков тихонько посапывало нечто… Артем никогда не видел так близко маленьких детей и сейчас испытал какое-то странное, доселе незнакомое чувство. Он даже не мог понять, что это на него нашло… что-то такое… такое… нечто среднее между умилением и благоговейным ужасом. А еще его совершенно обескураживала мысль, что перед ним его брат или сестра и в этом крошечном существе есть его частичка, его кровь, его гены…

— Все, аудиенция окончена, — шепотом, почти одними губами, объявила Саня и вывела его из комнаты.

— А как его зовут? — спросил Артем, в который раз направляясь к входной двери.

Молодая мать снисходительно усмехнулась:

— Вообще-то это девочка. Зовут Татьяной.

— Хорошенькая.

— Ну, так есть в кого, — самодовольно произнесла она.

— Слушай, оставь мне на всякий случай номер твоего мобильного, — как бы между делом, уже стоя в дверях, предложил Артем.

— Зачем тебе?

— Ну мало ли что… И вообще, мы ведь теперь не чужие люди.

— Это как сказать, — заносчиво откликнулась валькирия. — Ладно, пиши…

Спаниелиха Муся выскочила откуда-то и стала путаться под ногами, провожая дорогого гостя, который, похоже, только ей одной и был дорог. И снова в порыве дружелюбия обмусолила ему джинсы. Зато Артему наконец-то открылось истинное значение этого странного и совсем не собачьего имени — Муся.

Потом он некоторое время сидел в машине, сжимая ладонями голову, чтобы унять толчки крови, болезненно отзывающиеся в висках. Артем еще никогда не испытывал таких сильных эмоций по отношению к женщине. И такого горячего, почти неуправляемого желания. Бедняга отец! Как ему, должно быть, с ней непросто. Сущее наказание… Так ведь можно и инфаркт схлопотать. Легко.