Ее любили все - Валерия Вербинина

– Кретинка! Что ты наделала!

– А что я наделала? – пролепетала Ира, совершенно растерявшись. Она не понимала, почему Макс кричал на нее, когда она хотела только сделать как лучше.

Шофер-убийца тихо, но выразительно матюгнулся и засунул руки в карманы. Сообщник убийцы, он же секретарь со шрамом, стоял и безмятежно улыбался. Филипп поглядел на него и нахмурился.

– Вы не хотите ничего нам объяснить? – очень вежливо спросил Дмитрий Каверин.

– Все это как-то странно! – поддержала его Илона Альбертовна. – Я могу допустить, что девушка нафантазировала, но… Вы же все-таки секретарь? – с надеждой спросила она.

Олег Петрович вздохнул.

– Нет, – сказал он скучающе, – я не секретарь. Я капитан Олег Петрович Кошкин из милиции и нахожусь в доме по соглашению с вашим покойным супругом. Он решил, что так будет лучше для дела.

– Дела? – пролепетала Лиза. – Какого еще дела?

– Речь идет о расследовании убийства его жены, – пояснил капитан Кошкин и поглядел на присутствующих спокойными светлыми глазами.

Очень проницательными глазами, по правде говоря.

– То есть мачеху моей жены убил его шофер? – спросил Филипп, глядя на капитана во все глаза. – Поэтому вы назвали его убийцей?

– Нет, – ответил Олег Петрович, – это наш бывший сотрудник, который вынужден был уйти из милиции. Неудачное стечение обстоятельств, так сказать. К делу не относится.

– Что, пристрелил подозреваемого? – задорно осведомился критик.

– Не пристрелил, – признался Толя. – Просто подозреваемый… ну… переволновался и помер у меня на допросе. Бывает, знаете ли, но некоторые решили, что я виноват. Типа превысил полномочия, все дела. – Он покосился на Олега Кошкина и закончил: – Из милиции я ушел, ну и того… Нанялся в шоферы.

Что ж, подумала Виктория, похоже на правду. Очень даже похоже. Только вот почему она ни капли не верит в то, что бывший сотрудник милиции случайно оказался в этом доме тогда же, когда там объявился и сотрудник настоящий?

Филипп подошел к столу и налил себе бокал белого вина.

– Извините, – проговорил он, – у меня голова идет кругом. – Он залпом выпил бокал и улыбнулся. – Значит, вы не секретарь, а… ну да. Шофер Макса – ваш знакомый, тоже не совсем шофер. Теперь что касается…

– Прошу прощения, – вмешался профессор Свечников, – но я как-то не очень расположен верить словам людей, которые лично мне не известны. – Он обернулся к Кошкину. – Если вы работник милиции, у вас должно быть удостоверение. Будьте добры, покажите его нам. А то мало ли что вы с вашим другом могли нафантазировать, в самом деле…

Глядя ему прямо в глаза, Кошкин достал книжечку и протянул профессору. Свечников внимательно изучил документ, хмурясь. На его переносице залегли глубокие складки.

– Все в порядке, Антон? – шепотом спросила Илона Альбертовна.

– Да, – ответил профессор, возвращая документ Кошкину. – Он настоящий сыщик.

– Жаль, – скучающе протянул Подгорный. – Если бы мы были в каком-нибудь классическом английском детективе, сыщик наверняка оказался бы убийцей. Затасканный сюжетный ход, но зато весьма эффектный.

Надя задумчиво кивнула.

– Мне очень нравится «Мышеловка», – сообщила она.

– А мне всегда было жаль, что мисс Марпл никого не убила, – неожиданно подал голос Макс. – Такая противная старуха наверняка должна была кого-нибудь прикончить.

– Почему это противная? – удивился Филипп.

– Не знаю, мне она никогда не нравилась. В отличие от Пуаро, к примеру.

– Чрезвычайно ходульный образ, – зевнул Подгорный. – Глупее только Шерлок Холмс. Ни семьи, ни родных, ни сколько-нибудь внятных связей, только набор дурацких привычек, переходящий из книги в книгу. Манекены, одним словом.

– Я бы хотел, – вмешался Филипп, – все-таки получить кое-какие объяснения. Уверен, что этого желаю не я один. – Он повернулся к Кошкину. – Прежде всего, о каком убийстве вообще может идти речь? Насколько я помню, Лизина мачеха погибла в автокатастрофе.

– И, между прочим, дело было закрыто, – подал голос профессор.

– Оно открыто вновь, – спокойно ответил Олег Петрович и улыбнулся.

– Почему? – встревожилась Илона Альбертовна.

– На этом настоял муж покойной, Валентин Степанович. У него были некоторые, скажем так, основания думать, что его жена убита.

– Покойный муж покойной, – буркнул Дмитрий себе под нос. Жена укоризненно поглядела на него.

– Что за основания? – спросил Макс.

– Он тебе не скажет, – отозвался критик, с аппетитом поедая апельсин. – Сошлется на то, что обязан хранить тайну следствия.

– Послушайте, – вмешался профессор, – я не знаю, какие основания могли быть у Валентина, но… Все это как-то странно! Он кого-то подозревал? Считал, что к ее смерти мог приложить руку кто-то из домашних?

– Это ваши догадки, профессор, – мягко заметил Олег Кошкин. – Лично я не говорил ничего подобного.

– Иначе папа просто не стал бы держать это в таком секрете, – подавленно проговорила Лиза. – Ведь мы ничего не знали о новом расследовании. Скажите, он подозревал кого-то из нас? Да?

– Чушь, чушь, чушь! – сердито воскликнул Свечников. – Валентин был немолодой человек, мало ли что ему могло показаться! Конечно, не все присутствующие ладили с Евгенией, но чтобы убить ее – это, простите, не лезет ни в какие рамки!

– Это все слова, – отозвался Кошкин. – У вас есть доказательства?

– Между прочим, – сердито пропыхтел Свечников, – коли уж речь зашла о доказательствах, то я осматривал ее тело! Потому что Валентин попросил меня об этом! И я ручаюсь, понимаете, своей репутацией ручаюсь, что Евгения Адрианова погибла в автокатастрофе, да, именно в автокатастрофе!

По тому, как сверкнули глаза Олега Кошкина, Виктория поняла, что у капитана имеется наготове козырной туз, и этим тузом он сейчас профессора прихлопнет.

А может быть, и не только профессора, да-с.

– Значит, ручаетесь, да? – очень мягко промолвил Кошкин. – А вот результаты эксгумации говорят совсем о другом.

Ира тихо ойкнула и поднесла ладонь ко рту.

– Эксгум… – подавленно прошептала Лиза.

– Да, Валентин Степанович дал разрешение поднять ее тело.

– Это бесчеловечно! – вскинулась Илона Альбертовна.

– Не тогда, когда речь идет об убийстве, – отрезал Олег Кошкин.

И тут все услышали нервный, высокий, захлебывающийся смех. Смеялся Филипп Ермолов.

– Да, вот так тестюшка, – проговорил он, отсмеявшись. – Привел в дом секретаря, который никакой не секретарь, тайком учредил новое следствие, а мы-то ни о чем и не подозревали. То-то я думал, что это он последнее время стал такой спокойный, почти не вспоминал о Евгении…