«А» – значит алиби - Сью Графтон

Коль уж меня занесло в Монтебелло, то я решила посетить местную аптеку. Продавщицу лет пятидесяти, судя по именному ярлычку на халате, звали Кэрол Симе.

Это была женщина среднего роста, со спокойными и внимательными карими глазами за стеклами очков в уютной роговой оправе. Она как раз объясняла довольно ветхой старушонке, что собой представляет купленное той лекарство и как его следует принимать. Старушка выглядела озабоченной и даже слегка встревоженной, но Кэрол Симе тактично и доброжелательно отвечала на ее многочисленные вопросы. Можно себе вообразить, сколько людей у этого прилавка каждый день демонстрировали ей свои бородавки и кошачьи укусы, описывали боли в груди и особенности мочеиспускания. Когда наконец подошла моя очередь, у меня тоже возникло навязчивое желание поведать о какой-нибудь болячке. Но вместо этого я показала свое удостоверение.

– Чем могу быть полезна? – спросила она.

– Вы, случайно, не работали здесь восемь лет назад, когда убили Лоренса Файфа?

– Да, разумеется. Я владелица этого магазина. А вы были с ним дружны?

– Нет, – призналась я. – Мне поручено провести дополнительное расследование этого случая. И показалось логичным начать с вашей аптеки.

– Не думаю, что сильно помогу вам в этом деле. Могу сказать, какими лекарствами он пользовался, в каких дозировках, как часто их покупал и кто из врачей их выписывал, но абсолютно не в курсе, от чего он погиб. Разумеется, я расскажу все, что знаю. А вот кто мог это сделать – тут уж увольте.

Большую часть того, что мне сообщила миссис Симе, я уже знала. Все последние годы Лоренс принимал антигистаминный препарат гистадрилл. Примерно раз в год он консультировался у специалиста по аллергическим заболеваниям, а в промежутках пользовался выписанными тем рецептами. Единственная ценная для меня информация касалась того, что совсем недавно гистадрилл был отнесен к группе потенциальных канцерогенов.

– Другими словами, если бы Файф еще несколько годков попринимал это лекарство, у него был неплохой шанс заболеть раком и в любом случае умереть? – заключила я.

– Да, возможно, – согласилась миссис Симе. – Один такой случай нам уже известен.

– И полагаю, у вас нет никаких предположений о личности убийцы, – сказала я.

– Нет.

– Я так и думала. А вас привлекали к судебному разбирательству по этому делу?

– Лишь при проведении следственной экспертизы. Я тогда подтвердила, что обнаруженные у него лекарства куплены в нашей аптеке. Кстати, последний раз, незадолго до смерти, мы еще, помню, немного с ним поболтали. Он уже так давно принимал этот гистадрилл, что нам особенно и говорить-то было не о чем.

– А не можете вспомнить, о чем вы все-таки с ним беседовали?

– Ничего особенного. Помню, в то время где-то на окраине случился большой пожар, вот его мы и обсуждали. Очень многих людей с аллергическими реакциями беспокоило загрязнение воздуха.

– Он тоже тревожился по этому поводу?

– В той или иной степени это у всех вызывало тревогу, но не думаю, чтобы он переживал больше других.

– Ну что ж, – закончила я. – Благодарю за внимание. Если еще что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните. Мой телефон найдете в справочнике.

– Конечно, если только вспомню, – пообещала она.

Была только середина дня, а с Гвен мы договорились; встретиться около шести. Меня терзали беспокойство и какая-то неудовлетворенность. Я по крохам собирала нужные сведения, но до сих пор ничего особенного не обнаружила и не могла строить какие-либо догадки на такой основе. Все время, что существует на свете штат Калифорния, система правосудия занимала в нем достойное место, и вдруг какая-то Никки Файф ставит под сомнение его справедливость. Никки, а вместе с ней и некий пока безымянный и безликий убийца Лоренса Файфа, который уже восемь лет наслаждается своей безнаказанностью, уже восемь лет на свободе, и чему я, собственно говоря, призвана положить законный конец. Во всяком случае, именно мне предстоит выйти на его след, и задачка эта не из легких.

У меня еще было время, и я решила немного понаблюдать за Марсией Треджилл. Когда Марсия якобы попала ногой в эту пресловутую трещину на тротуаре, она как раз возвращалась из соседнего магазинчика "Сделай сам", где приобрела кое-какие материалы для изготовления деревянных корзинок, оклеенных морскими ракушками. Я представляла себе эти аляповатые оранжевые плетенки, украшенные узором из половинок раковин, по форме напоминавших куриные яйца, и пошлых пластмассовых лилий. Марсии Треджилл было двадцать шесть лет от роду, и она определенно страдала отсутствием вкуса. Хозяин магазина продемонстрировал мне некоторые ее творения, которые живо напомнили мою незабвенную тетушку. При этом Марсия отличалась завидной изобретательностью, превращая откровенный мусор в рождественские подарки. И мне подумалось, что творческие наклонности вполне могли бы подвигнуть ее на мошенничество со страховкой и другие подобные штучки. Она относилась к тому типу людей, которые пишут в компанию по производству пепси-колы гневные письма о том, что обнаружили в их продукции мышиный волосок, и требуют при этом в качестве компенсации целый ящик напитка бесплатно.

Остановив машину за несколько дверей от входа в ее жилище, я достала бинокль. Потом, немного пригнувшись, навела окуляры на балконный палисадник и уселась поудобнее.

– Черт побери, что за новости? – пробормотала я вполголоса, присмотревшись повнимательнее. Вместо прежнего безобразного и пожухшего папоротника с коричневыми листьями там висел на стене тяжеленный, не меньше двадцати фунтов, горшок с пышным зеленым растением фантастических размеров. Как же она умудрилась поднять это чудовище и зацепить за крюк, прибитый выше ее головы? Может, помог сосед? Или знакомый?

Неужели она сама сотворила это чудо? Я даже разглядела ценник, укрепленный сбоку на горшке. Выяснилось, что приобретен этот динозавр в супермаркете "Гейтуэй" всего за двадцать девять долларов и девяносто пять центов.