Призраки прошлого - Наталия Вронская

— С удовольствием, — рассмеялся Андрей. Он понял, что победа в этот раз осталась за ним.

Молодые люди уселись в кресла и завели ничего не значащий разговор о погоде. Лопухин меж тем украдкою старался разглядеть поподробнее свою собеседницу. Та сидела перед ним, склонив голову над вышиванием, и делала вид, что ее вовсе не волнует происходящее. На деле же Катенька страшно переживала, и это не оставалось незамеченным Андреем.

Она думала одновременно и о письмах, за которые никак не могла приняться, и о странном своем видении, и о муже и ссоре с ним, и о госте, который и раздражал ее, и привлекал к себе своею легкою манерой держаться.

Лопухин отмечал, как хороша его собеседница, как приятно было бы поухаживать за ней и как женщина легко поддается его влиянию. Пожалуй, ею легко можно управлять так, как заблагорассудится. Впечатлительная натура, способная поддаться увлечению или влиянию минуты — благодатная почва для любовной интриги.

— Вот, кажется, мы обсудили с вами все возможные варианты нашего лета, — смеясь, заметил он. — Нам хватило на это десяти минут. Что же дальше?

— Дальше? — Катенька подняла на него глаза. Ей вдруг захотелось совершить какую-нибудь проказу, как-то задеть этого молодого человека, что так спокойно сидел перед нею, отомстить за все свои волнения. — Когда все темы исчерпаны, гостю следует откланяться и уйти, — заявила она.

— Как вы, однако, решительны. Но из ваших слов я делаю вывод, что вы все-таки не простили меня.

— Простила. Но вы же сами заметили, что нам более не о чем говорить? — удивленно подняла брови Катерина.

— Я лишь хотел сказать, что стоит сменить тему, — не давал он сбить себя с избранной им линии.

— Вот как? О чем же вы желаете разговаривать?

— Разумеется, о вас, — склонил голову Андрей.

— А если я не хочу разговаривать о себе?

— Тогда позвольте мне. Я буду говорить один.

— Что же, извольте, — немного помолчав, ответила она. — Я с удовольствием послушаю ваш вздор.

— Уверяю вас, вздора не будет. Я не склонен говорить легкомысленно, и то, что я скажу, будет самой истинной правдой! — Лопухин понял, что вот теперь настал его черед и от того, как он будет ловок, будет зависеть все предприятие.

Эта женщина покорится ему, как он и пожелал тогда, в охотничьем домике. Столь неразумно убежать от него под дождик. Такой поступок он не оставит безнаказанным!

— Я слушаю, — кивнула головой она и вернулась к вышиванию.

Глядя на темную макушку, старательно склоненную над рукоделием, Андрей сказал:

— С первого же мгновения нашей встречи я был вами безмерно очарован. Вами нельзя не быть очарованным. Верно, и супруг ваш не смог устоять перед вашими чарами, иначе он до сих пор был бы холост, а вы были бы свободны. О, как бы я желал вашей свободы, — вкрадчиво продолжил он заметив, что руки ее остановились и иголка замерла над тканью. — Неужели вы до сих пор не поняли, что я веду себя вызывающе лишь оттого, что потерял голову от вашей красоты? Оттого, что я стал безумен из-за ваших чар, вашей улыбки, ваших глаз… — голос его делался все тише и тише, а голова Катерины все более поднималась вверх, стараясь не пропустить ни одного слова.

Губы ее приоткрылись, глаза широко распахнулись и уставились на собеседника. Лопухин подумал, что все бы теперь отдал за один только поцелуй. Но так рисковать неразумно. Она поддалась первому очарованию его слов — это лишь начало.

— Ваша зависимость терзает меня, — продолжил он, — мучит меня. Я отдам все на свете, только бы вы принадлежали мне, и никому другому.

— Перестаньте! — воскликнула Катерина неожиданно даже для самой себя.

Последние остатки здравого смысла будто удержали ее от того, чтобы полностью отдаться на волю этих слов. Лопухин тут же замолк.

— Не смейте больше говорить со мною в таком тоне и… и… такими словами… — она покраснела.

— Екатерина Петровна, — жарко шепнул Лопухин, сорвавшись вдруг с места и кинувшись перед нею на колени, — разве я могу молчать? Разве может молчать человек, которого сжигает страстное чувство? Неужели вы не сжалитесь надо мною и велите мне молчать? — он схватил ее руку и, поднеся ее к губам, так страстно поцеловал, что у Катеньки захолонуло в груди. — Вы так злы? Так безжалостны? — взгляд его будто проникал ей в душу.

— Нет, нет… — забормотала она.

— Катя, — прошептал Лопухин и опять припал к ее руке.

«Как же легко тебя обмануть, — пронеслось у него в голове. — Кажется еще немного, и ты уж себе принадлежать не будешь, моя милая».

И словно эти мысли каким-то образом достигли Катерининого разума! Она вскочила, резко оттолкнула Лопухина и отбежала в сторону.

— Вы только что просили у меня прощения, — гневно начала она, — за прошлый дерзкий поступок. Теперь же вы совершаете новую дерзость и надеетесь, что я так же легко прощу и ее? — щеки ее были красны, и вся она пылала праведным негодованием.

Лопухин поднялся с колен и пристально посмотрел ей в глаза. Молодая женщина тут же отвернулась, ибо она не могла выдерживать его взгляда. Он усмехнулся.

— Нет, теперь я не стану просить у вас прощения, — покачал головой Андрей.

— Что? — от изумления Катерина даже забыла чувствовать неловкость и повернулась прямо к нему. — Что?

— За что же мне просить прощения? — Лопухин пожал плечами. — Разве за то, что я люблю вас? Но я не волен в своих чувствах, душа моя. Никто не волен в своих чувствах…

— Тогда ступайте прочь, — тихо приказала она.

Андрей еще раз прямо посмотрел в ее глаза и, коротко кивнув, сказал:

— Прощайте.

Через минуту он уже садился верхом, чтобы уехать. Катерина беспомощно упала в кресла, переживая еще раз про себя столь бурный натиск. А Лопухин, пришпорив коня и внутренне усмехаясь, пробормотал:

— Что же, начало положено. Бьюсь об заклад, тут не много потребуется времени, чтобы повернуть дело так, как мне надобно.

Катенька долго не могла находиться в гостиной. Подхватившись, она кинулась в спальню, бросив вышивание внизу на кресле. Между тем свидетелем отъезда Лопухина стал Алексей, возвращавшийся в ту пору домой.

Долентовский спокойно вошел в гостиную и увидел только женино вышивание, брошенное на произвол судьбы.

— У нас кто-то был? — невозмутимо осведомился он у дворецкого.

— Да, барин. Господин Лопухин приезжали, — с поклоном ответствовал тот.

— Вот как? И что же?

— Изволили с барыней говорить.

— Долго он пробыл?

— Никак нет-с… Не более получасу.

— А где Катерина Петровна?

— Изволили запереться в спальной.

— Запереться в спальной… — повторил Алексей.